Яндекс.Метрика


Какая у России национальная идея?
модернизация и демократизация
патриотизм и благосостояние всех жителей
Русь Святая, храни веру православную!
спортивные и экономические успехи
России не нужна национальная идея
Всего голосов: 439

 Архив
<< Июль 2020 >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    01 02 03 04 05
06 07 08 09 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31    
<< Архив новостей >>
По нашим данным,
просмотрено страниц:
Сегодня
57142
Всего
235899987

Rambler's Top100 Rambler's Top100  - logoSlovo.RU
 Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Фома Данилов, замученный русский герой. Федор Достоевский . Православие на Северной земле
01/09/2011 16:24

Фома Данилов, замученный русский герой. Федор Достоевский

о мученической смерти унтер-офицера 2-го Туркестанского стрелкового баталиона Фомы Данилова, захваченного в плен кипчаками и варварски умерщвлённого ими после многочисленных и утончённейших истязаний, 21 ноября 1875 года, в Маргелане, за то, что не хотел перейти к ним в службу и в магометанство.Сам хан обещал ему помилование, награду и честь, если согласится отречься от Христа. Данилов отвечал, что изменить он кресту не может и, как царский подданный, хотя и в плену, должен исполнить к царю и к христианству свою обязанность. Мучители, замучив его до смерти, удивились силе его духа и назвали его батырoм, то есть по-русски богатырём...

 В прошлом году, весною, было перепечатано во всех газетах известие, явившееся в «Русском инвалиде», о мученической смерти унтер-офицера 2-го Туркестанского стрелкового баталиона Фомы Данилова, захваченного в плен кипчаками и варварски умерщвлённого ими после многочисленных и утончённейших истязаний, 21 ноября 1875 года, в Маргелане, за то, что не хотел перейти к ним в службу и в магометанство.Сам хан обещал ему помилование, награду и честь, если согласится отречься от Христа. Данилов отвечал, что изменить он кресту не может и, как царский подданный, хотя и в плену, должен исполнить к царю и к христианству свою обязанность. Мучители, замучив его до смерти, удивились силе его духа и назвали его батырoм, то есть по-русски богатырём.


Тогда это известие, хотя и сообщённое всеми газетами, прошло как-то без особенного разговора в обществе, да и газеты, сообщив его в виде обыкновенного газетного entrefilet,1 не сочли нужным особенно распространиться о нём. Одним словом, с Фомой Даниловым «было тихо», как говорят на бирже. Потом, как известно, наступило славянское движение, явились Черняев, сербы, Киреев, пожертвования, добровольцы, и об Фоме замученном позабыли совсем (то есть в газетах), и вот недавно только получились к прежнему известию дополнительные подробности. Сообщают опять, что самарский губернатор навёл справки о семействе Данилова, происходившего из крестьян села Кирсановки, Самарской губернии, Бугурусланского уезда, и оказалось, что у него остались в живых жена Евфросинья 27 лет и дочь Улита шести лет, находившиеся в бедственном положении. Им помогли по благородному почину самарского губернатора, обратившегося к некоторым людям с просьбою помочь вдове и дочери замученного русского героя и к самарскому губернскому земскому собранию с предложением, не пожелает ли оно поместить дочь Данилова стипендиаткой в одно из учебных заведений. Затем собрали 1320 рублей и из них шестьсот отложили дочери до совершеннолетия, а остальную сумму выдали самой вдове на руки, а дочь Данилова приняли в учебное заведение.

Кроме того, начальник Главного штаба уведомил губернатора о всемилостивейше назначенной вдове Данилова пожизненной пенсии из государственного казначейства, по сто двадцати рублей в год. Затем - затем дело, вероятно, опять будет забыто ввиду текущих тревог, политических опасений, огромных вопросов, ждущих разрешения, крахов и проч. и проч.

О, я вовсе не хочу сказать, что наше общество отнеслось к этому поразительному поступку равнодушно, как к не стоящему внимания. Факт лишь тот, что немного говорили или, лучше, почти никто не говорил об этом особенно. Впрочем, может быть, и говорили где-нибудь про себя, у купцов, у духовных, например, но не в обществе, не в интеллигенции нашей. В народе, конечно, эта великая смерть не забудется: этот герой принял муки за Христа и есть великий русский; народ это оценит и не забудет, да и никогда он таких дел не забывает. И вот я как будто уже слышу некоторые столь известные мне голоса: «Сила-то, конечно, сила, и мы признаем это, но ведь всё же - тёмная, проявившаяся слишком уж, так сказать, в допотопных, оказёнившихся формах, а потому - что же нам особенно-то говорить? Не нашего это мира; другое бы дело сила, проявившаяся интеллигентно, сознательно. Есть, дескать, и другие страдальцы и другие силы, есть и идеи безмерно высшие - идея общечеловечности, например...».

Несмотря на эти разумные и интеллигентные голоса, мне всё же кажется позволительным и вполне извинительным сказать нечто особенное и об Данилове; мало того, я даже думаю, что и самая интеллигенция наша вовсе бы себя не столь унизила, если б отнеслась к этому факту повнимательнее. Меня, например, прежде всего, удивляет, что не обнаружилось никакого удивления; именно удивления. Я не про народ говорю: там удивления и не надо, в нём удивления и не будет; поступок Фомы ему не может казаться необыкновенным, уже по одной великой вере народа в себя и в душу свою. Он отзовётся на этот подвиг лишь великим чувством и великим умилением. Но случись подобный факт в Европе, то есть подобный факт проявления великого духа, у англичан, у французов, у немцев, и они наверно прокричали бы о нём на весь мир.

Нет, послушайте, господа, знаете ли, как мне представляется этот тёмный безвестный Туркестанского батальона солдат? Да ведь это, так сказать, - эмблема России, всей России, всей нашей народной России, подлинный образ её, вот той самой России, в которой циники и премудрые наши отрицают теперь великий дух и всякую возможность подъёма и проявления великой мысли и великого чувства.

Послушайте, ведь вы всё же не эти циники, вы всего только люди интеллигентно-европействующие, то есть в сущности предобрейшие: ведь не отрицаете же и вы, что летом народ наш проявил местами чрезвычайную силу духа: люди покидали свои дома и детей и шли умирать за веру, за угнетённых, Бог знает куда и Бог знает с какими средствами, точь-в-точь как первые крестоносцы девять столетий тому назад в Европе, - те самые крестоносцы, которых появление вновь Грановский, например, считал бы чуть ли не смешным и обидным «в наш век положительных задач, прогресса» и проч. и проч. Пусть это летнее движение наше, по-вашему, было слепое и даже как бы неразумное, так сказать «крестоносное», но ведь твёрдое же и великодушное, в этом нельзя не сознаться, если чуть-чуть пошире посмотреть.

Просыпалась великая идея, вознёсшая, может быть, сотни тысяч и миллионов душ разом над косностью, цинизмом, развратом и безобразием, в которых купались до того эти души. Ведь вы знаете, народ наш считают до сих пор хоть и добродушным и даже очень умственно способным, но всё же тёмной стихийной массой, без сознания, преданной поголовно порокам и предрассудкам, и почти сплошь безобразником.

Но, видите ли, я осмелюсь высказать одну даже, так сказать, аксиому, а именно: чтоб судить о нравственной силе народа и о том, к чему он способен в будущем, надо брать в соображение не ту степень безобразия, до которого он временно и даже хотя бы и в большинстве своём может унизиться, а надо брать в соображение лишь ту высоту духа, на которую он может подняться, когда придёт тому срок. Ибо безобразие есть несчастье временное, всегда почти зависящее от обстоятельств, предшествовавших и преходящих, от рабства, от векового гнёта, от загрубелости, а дар великодушия есть дар вечный, стихийный, дар, родившийся вместе с народом, и тем более чтимый, если и в продолжение веков рабства, тяготы и нищеты он всё-таки уцелеет, неповреждённый, в сердце этого народа.

alt

altФома Данилов с виду, может, был одним из самых обыкновенных и неприметных экземпляров народа русского, неприметных, как сам народ русский. (О, он для многих ещё совсем неприметен!) Может быть, в своё время не прочь был погулять, выпить, может быть, даже не очень молился, хотя, конечно, Бога всегда помнил. И вот вдруг велят ему переменить веру, а не то - мученическая смерть. При этом надо вспомнить, что такое бывают эти муки, эти азиатские муки! Пред ним сам хан, который обещает ему свою милость, и Данилов отлично понимает, что отказ его непременно раздражит хана, раздражит и самолюбие кипчаков тем, «что смеет, дескать, христианская собака так презирать ислам». Но несмотря на всё, что его ожидает, этот неприметный русский человек принимает жесточайшие муки и умирает, удивив истязателей.

Знаете что, господа, ведь из нас никто бы этого не сделал. Пострадать на виду иногда даже и красиво, но ведь тут дело произошло в совершенной безвестности, в глухом углу; никто-то не смотрел на него; да и сам Фома не мог думать и наверно не предполагал, что его подвиг огласится по всей земле Русской. Я думаю, что иные великомученики, даже и первых веков христианских, отчасти всё же были утешены и облегчены, принимая свои муки, тем убеждением, что смерть их послужит примером для робких и колеблющихся и ещё больших привлечёт к Христу.

Для Фомы даже и этого великого утешения быть не могло: кто узнает, он был один среди мучителей. Был он ещё молод, там где-то у него молодая жена и дочь, никогда-то он их теперь не увидит, но пусть: «Где бы я ни был, против совести моей не поступлю и мучения приму», - подлинно уж правда для правды, а не для красы! И никакой кривды, никакого софизма с совестью: «Приму-де ислам для виду, соблазна не сделаю, никто ведь не увидит, потом отмолюсь, жизнь велика, в церковь пожертвую, добрых дел наделаю».

Ничего этого не было, честность изумительная, первоначальная, стихийная. Нет, господа, вряд ли мы так поступили бы!

Но то мы, а для народа нашего, повторю, подвиг Данилова, может быть, даже и не удивителен. В том-то и дело, что тут именно - как бы портрет, как бы всецелое изображение народа русского, тем-то всё это и дорого для меня, и для вас, разумеется. Именно народ наш любит точно так же правду для правды, а не для красы. И пусть он груб и безобразен, и грешен, и неприметен, но приди его срок и начнись дело всеобщей всенародной правды, и вас изумит та степень свободы духа, которую проявит он перед гнётом материализма, страстей, денежной и имущественной похоти и даже перед страхом самой жесточайшей мученической смерти. И всё это он сделает и проявит просто, твёрдо, не требуя ни наград, ни похвал, собою не красуясь: «Во что верую, то и исповедую».

Тут даже самые ожесточённые спорщики насчёт «ретроградства» идеалов народных не могут иметь никакого слова, ибо дело вовсе уже не в том: ретрограден идеал или нет? А лишь в способности проявления величайшей воли ради подвига великодушия. (Эту смешную идейку о «ретроградстве» идеалов я ввёл здесь ради полного беспристрастия.)

Знаете, господа, надо ставить дело прямо: я прямо полагаю, что нам вовсе и нечему учить такой народ. Это софизм, разумеется, но он иногда приходит на ум. О, конечно, мы образованнее его, но чему мы, однако, научим его - вот беда! Я, разумеется, не про ремёсла говорю, не про технику, не про математические знания, - этому и немцы заезжие по найму научат, если мы не научим, нет, а мы-то чему? Мы ведь русские, братья этому народу, а стало быть, обязаны просветить его. Нравственное-то, высшее-то что ему передадим, что разъясним и чем осветим эти «тёмные» души?

Просвещение народа - это, господа, наше право и наша обязанность, право это в высшем христианском смысле: кто знает доброе, кто знает истинное слово жизни, тот должен, обязан сообщить его незнающему, блуждающему во тьме брату своему, так по Евангелию. Ну и что же мы сообщим блуждающему, чего бы он сам не знал лучше нашего? Прежде всего, конечно, что учение полезно и что надо учиться, так ли? Но народ ещё прежде нашего сказал, что «ученье - свет, неученье - тьма». Уничтожению предрассудков, например, низвержению идолов? Но ведь в нас самих такая бездна предрассудков, а идолов мы столько себе наставили, что народ прямо скажет нам: «Врачу - исцелися сам». (А идолов наших он отлично умеет уже разглядывать!) Что же, самоуважению, собственному достоинству? Но народ наш, весь, в целом своём, гораздо более нашего уважает себя, гораздо глубже нашего чтит и понимает своё достоинство.

В самом деле, мы самолюбивы ужасно, но ведь мы совсем не уважаем себя, и собственного достоинства в нас вовсе нет никакого и даже ни в чём. Ну нам ли, например, научить народ уважению к чужим убеждениям? Народ наш доказал ещё с Петра Великого - уважение к чужим убеждениям, а мы и между собою не прощаем друг другу ни малейшего отклонения в убеждениях наших и чуть-чуть несогласных с нами считаем уже прямо за подлецов, забывая, что, кто так легко склонен терять уважение к другим, тот прежде всего не уважает себя.

Ну нам ли учить народ вере в себя самого и в свои силы? У народа есть Фомы Даниловы и их тысячи, а мы совсем и не верим в русские силы, да и неверие это считаем за высшее просвещение и чуть не за доблесть. Ну чему же, наконец, мы научить можем? Мы гнушаемся, до злобы почти, всем тем, что любит и чтит народ наш и к чему рвётся его сердце. Ну какие же мы народолюбцы? Возразят, что тем больше, стало быть, любим народ, коли гнушаемся его невежеством, желая ему лучшего. О нет, господа, совсем нет: если б мы вправду и на деле любили народ, а не в статейках и книжках, то мы бы поближе подошли к нему и озаботились бы изучить то, что теперь совсем наобум, по европейским шаблонам, желаем в нём истребить: тогда, может, и сами научились бы столь многому, чего и представить теперь даже не можем.

Есть у нас, впрочем, одно утешение, одна великая наша гордость перед народом нашим, а потому-то мы так и презираем его: это то, что он национален и стоит на том изо всей силы, а мы - общечеловеческих убеждений, да и цель свою поставили в общечеловечности, а стало быть, безмерно над ним возвысились.

Ну вот в этом и весь раздор наш, весь и разрыв с народом, и я прямо провозглашаю: уладь мы этот пункт, найди мы точку примирения, и разом кончилась бы вся наша рознь с народом. А ведь этот пункт есть, ведь его найти чрезвычайно легко. Решительно повторяю, что самые даже радикальные несогласия наши в сущности один лишь мираж.
Но что же это за пункт примирения?..

(из «Дневника писателя» за 1877 год)



Первое богослужение прошло строящемся Михаило-Архангельском кафедральном соборе Архангельска 12 сентября, в день памяти святых Александра Невского и Даниила Московского. Служение Божественной литургии в нижнем храме собора возглавили епископ Архангельский и Холмогорский Даниил и епископ Южно-Сахалинский и Курильский Тихон. Архиереям сослужили клирики епархии. Помолиться за богослужением и поздравить владыку Даниила с днем Тезоименитства собрались представители светской власти и множество верующих.
Первая Литургия в строящемся кафедральном соборе Архангельска







Владимир Легойда: Пасху праздновали и во время чумы – отпразднуем и сейчас

 Церковь свидетельствует о том, что служение священников в условиях коронавирусной инфекции так же важно, как и работа врачей, сотрудников правоохранительных органов, социальных работников и других сограждан, которые идут на риск ради нас с вами.
Богослужения в храмах будут продолжаться. И мы надеемся на понимание власти в вопросе о возможности свободного передвижения священнослужителей как до храма, так и до жилища тех прихожан, кто вынужден оставаться дома и желает принять таинства Церкви. При посещении верующих на дому, священники, разумеется, соблюдают все меры предосторожности...

Обитель. Вслед за святым Дионисием

Святой основатель Глушицкого Сосновецкого монастыря поселился в красивом месте на вершине холма, мимо которого протекает Глушица - лесная речка, извилистая и быстрая. Путь ее лежит по Харовскому и Сокольскому районам в Сухону. Пока идешь по лесу от шоссе к месту, где преподобный Дионисий поставил обитель, Глушицу приходится преодолевать несколько раз. В свое время монахи через реку перекинули мосты и ухаживали за ними; следили за обеспечением пути к Сосновцу и насельники монастырских построек в XX веке. Здесь вначале устроили сельхозартель и детдом имени В. И. Ленина, после войны - психоневрологический интернат. А в 1990-е годы детей-инвалидов вывезли под Вологду, деревня Сосновец опустела....


Церковь о войне, убийстве на войне и о защите Отечества. Апология православного милитаризма

«Надо смотреть правде в глаза, современная война, по большей части, бесконтактна. Очень редко бойцы встречаются в окопах один на один в рукопашной. Война уже перестает быть столкновением двух масс войск в штыковой атаке, как это было в Отечественную войну 1812 года, в Первую и Вторую мировые войны. Всё сейчас строится на так называемом оружии массового поражения и на не индивидуализированном оружии. Если запретить освящать оружие массового поражения, то надо запрещать освящать всякое оружие, как таковое. Но это значит – поставить вопрос о легитимности защиты Отечества и о священном долге перед Родиной»...

Проповеди протоиерея Евгения Соколова (видео)

Когда мы выходим к людям с проповедью и не пытаемся обличить порочность жизни по соблазнам, а просто уговариваем немного поменяться - то в итоге ничего не происходит. Давайте вспомним апостолов. Да, они шли в языческий в мир с вестью о Христе, проповедуя эллинам как эллины, а иудеям как иудеи. Это в начале, но затем апостолы взрывали ситуацию изнутри, и именно по этой причине почти все закончили жизнь мученической смертью. Компромисс заканчивался тогда, когда вставал вопрос веры. Либо со Христом, либо против Него, и третьего не дано...

Коронавирусное «богословие»

Стоит ли утомлять читателя повторением простой христианской истины – Бог не создавал смерти, тления и всего того, что изобилует в современной т. н. экосистеме. Такое поврежденное состояние природы явилось следствием грехопадения первых людей. Это же знает любой посетитель воскресной школы… Здесь и далее архимандрит из абзаца в абзац повторяет одну и ту же элементарную, детсадовскую ошибку, мол, коронавирус может передаваться через Причастие, т. к. данный вирус не является злом, а всего лишь «частью» т. н. экосистемы. Верно. Коронавирус не является злом, т. к. он не личность, он не обладает личностным устремлением, но данный вирус является следствием искаженной, тленной природы. Но может ли смерть, тление передаваться через воскресшую и исцеленную природу Христа?..










www.pravoslavie-nord.ru .
Copyright "Архангельск-ИНФО" 2007
Создано на базе CodeIgniter