Яндекс.Метрика


Какая у России национальная идея?
модернизация и демократизация
патриотизм и благосостояние всех жителей
Русь Святая, храни веру православную!
спортивные и экономические успехи
России не нужна национальная идея
Всего голосов: 439

 Архив
<< Октябрь 2020 >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      01 02 03 04
05 06 07 08 09 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31  
<< Архив новостей >>
По нашим данным,
просмотрено страниц:
Сегодня
74381
Всего
244651567

Rambler's Top100 Rambler's Top100  - logoSlovo.RU
 Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
Из благих побуждений. Православие на Северной земле
26/01/2014 18:59

Из благих побуждений

– Это ведь не жизнь была, а что-то такое, что я не могу словами выразить. Постоянный страх. Он ведь опять колоться начал. А когда приходил выпивший или наколотый, вообще на человека не был похож. Всё кругом крушил. Сколько раз я хотела самоубийством покончить. И всегда меня Господь от этого удерживал. Только соберусь с собой что-то сделать, в этот момент кто-то придет или невольно помешает. Раз даже я термометр сломала и ртуть выпила. Потом села Библию читать. Ждала, что отравлюсь, но ничего не произошло… И сны какие были потрясающие… Опять как-то уныние нахлынуло, ну, думаю, не могу так больше жить – и той же ночью увидела во сне, что меня будет ждать после смерти, если я решусь на этот шаг. Это был такой кошмар, что я не могла дождаться утра, только мысленно просила: «Господи, продли мне жизнь»…

Так мы, многие, составляем одно тело во Христе, а порознь один для другого члены.
(Рим. 12: 5)

Посему, страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены.
(1 Кор. 12: 26)

 

Познакомившись с Еленой в 1994 году, Варвара была вне себя от восторга. Вот человек, какого она так долго искала. Тут тебе и готовый ответ на любой духовный вопрос, и чудеса, и внушительная библиотека житий святых, и редкое умение слушать и вникать в твои проблемы. Что еще нужно неофиту?

Такое не каждый священник предоставит, а чтобы к нему попасть, еще по часу жди в очереди таких же нетерпеливых и лезущих скопом недавно воцерковившихся «сестер во Христе».

Другое дело – Елена. Слушать и сопереживать было ее призванием. Благо во времени ограничений не было. Елена уже не работала в своем НИИ, справедливо рассудив, что на дорогу больше потратишь, чем получишь купонную зарплату. И жила, не дергаясь, на продажу козьего молока с дачи, что на горе.

Так что разговорам в начале знакомства не было конца.

А после очередной встречи бывало и такое. Перед прощанием помолится Елена у своих бумажных образочков (в ее крошечной «хрущевке» все восточные стены были как один большой иконостас) и вдруг выдаст неожиданное:

– На метро, Варюша, не ходи. Езжай автобусом.

Варвара, из духа противления, обязательно пойдет на метро, а оно хлоп – закрыто. Опять, выходит, в городе свет отключили. Приходилось тогда нагонять переполненный автобус и висеть всю дорогу на подножке, цепляясь за расшатанный поручень.

Пыталась Варвара потом докопаться до истины:

– В чем тут у вас фокус?

Елена только, сдержанно улыбаясь, отвечала:

– Мне Господь на молитве открывает, как поступить.

– А у меня почему так не выходит? – не унималась Варвара.

– Слушай, что я говорю, и со временем всё придет.

Короче говоря, Варвара все уши прожужжала своим подругам:

– Какого я человека откопала!

Подруги постарше не клевали на ее эмоции, а состав помоложе – семнадцатилетние девчонки – очень даже заинтересовались.

– А ну познакомь!

Варвара очень оперативно устроила нечто вроде брифинга после воскресной службы. По ходу выяснилось, что Катю, Нателлу, Оксану и Нину не интересовали тонкости теософского характера. Елене они задали конкретный вопрос:

– Как удачно выйти замуж?

Елена не растерялась, тут же дала им брошюрку «Христианский брак» и длиннющую «Молитву девицы о супружестве».

Вот она:

«О, всеблагий Господи, я знаю, что великое счастье мое зависит от того, чтобы я Тебя любила всею душою и всем сердцем моим и чтобы исполняла во всем святую волю Твою. Управляй же Сам, о Боже Мой, душою моею и наполняй сердце мое. Я хочу угождать Тебе одному, ибо Ты Создатель и Бог мой. Сохрани меня от гордости самолюбия; разум, скромность и целомудрие пусть украшают меня. Праздность противна Тебе и порождает пороки, подай же мне охоту к трудолюбию и благослови труды мои. Поелику же закон Твой повелевает жить людям в честном супружестве, то приведи меня, Отче Святый, к сему освященному Тобой званию не для угождения вожделению моему, но для исполнения предназначения Твоего, ибо Ты Сам сказал: “Нехорошо человеку быть одному”, – и, создав ему женщину в помощницу, благословил их расти, множиться и населять Землю (Быт. 1: 28; 2: 18). Услыши смиренную молитву мою, из глубины девичьего сердца Тебе воссылаемую, дай мне супруга честного и благочестивого, чтобы мы в любви и согласии прославляли Тебя, милосердного Бога Отца и Сына и Святого Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь».

На том и расстались.

Девочки решили читать ее ежедневно.

Рассказывать историю каждой в отдельности – многосерийный фильм выйдет. Стоит остановиться на Кате Джапаридзе, так как в ее эпопее нашлось место всем героям повествования.

Начался Рождественский пост 1994 года.

До Варвары дошли слухи, что Катя собралась замуж. И ее неуемная подруга тут же поехала на другой конец города выяснять подробности. А подробности не вселяли оптимизма.

Катин избранник Дито имел 27 лет от роду, уже несколько раз был женат, хронический безработный и бесквартирный. Следовательно, он теперь претендент на Катины апартаменты – анализировала Варвара по дороге имевшуюся информацию. На счет апартаментов она того – загнула по своему обыкновению. На самом-то деле это кособокий самострой у мусорной свалки, размером 4 на 4, без окон, с земляным полом, санузел в форме скворечника во дворе, забора хоть какого-нибудь – и того нет. Это же в какой нужде Катина мать при коммунистах жила, раз ничего себе получше не соорудила?! Так, дедуктируя под тряску трамвая, добралась Варвара до знакомого оврага на Московском проспекте.

И вот сидит Варвара при мерцании керосинки и слушает штрихи к портрету без пяти минут официального мужа:

– Он очень сложный человек, – рассказывает Катя. – Он и пил, и кололся, и женщин у него было много. Но это мой крест. Я молилась, и Бог мне его послал.

– С чего ты взяла?

– Мы познакомились в сентябре. Я стала за него ежедневно просить, и он уже четыре месяца не пьет. Я смогу его спасти. У нас такая духовная связь, что мы чувствуем друг друга на расстоянии.

– А если он сорвется?

У Кати какая-то обреченность в голосе:

– Будь что будет. Мы уже подали заявление. Уже и продукты для стола купили. Не выбрасывать же.

– Тебе еще нет 18. Подожди хоть до совершеннолетия. К тому же, сейчас пост.

– Ничего, мы повенчаемся потом.

– Он же безработный, пусть хотя бы работу сперва найдет, – не унималась Варвара, ощущая себя премудрым пескарем. – И как вы будете жить здесь все вместе: ты с Дито да еще и мать с отчимом? – кивнула на Катины хоромы. – Кстати, а что мать говорит?

– Она согласна.

Спорить дальше не имело смысла. И Варвара поехала к Елене докладывать собранные новости.

Короче говоря, свадьба состоялась, Нателла была свидетельницей.

 

    

19 декабря звонок Нателлы и крик в трубку:

– У нас ЧП. Дито вдрызг напился и сильно избил Катю, настолько, что у нее синяки под глазами. Она пыталась перерезать себе вены, но не получилось. Сейчас мы с девочками бегаем туда по очереди, чтоб они чего-нибудь не натворили друг с другом. Мы не знаем, что делать!

«Что делать», Варвара тоже понятия не имела и поехала к Елене на дачу, куда та уже перебралась, чтобы ухаживать за парализованной матерью и отцом.

– Бедная девочка! Помоги ей Господи, – перекрестилась Елена, услышав новости. – Я знала, что он сорвется. В пост враг особенно неистовствует.

Потом подошла к иконам; беззвучно помолившись какое-то время, сказала:

«Бедная девочка! – перекрестилась Елена, услышав новости. – Ей надо немедленно исповедаться и причаститься. И Господь подаст выход…»

– Ей надо немедленно исповедаться и причаститься. И Господь подаст выход… Ведь это гордыня была с ее стороны – спасать его. Да разве мы, грешные, можем кого-то спасти? Спасает Господь. Потом этот нецерковный брак в пост, попытка самоубийства… Объясни ей это всё поподробнее. И пусть завтра же идет в церковь.

– Он ее из дома не выпускает.

– Ничего, вы с Нателлой помолитесь по соглашению, я отсюда буду просить. И Господь умягчит его сердце. Утешь ее, скажи, чтоб не унывала. А сейчас поезжай прямо в церковь, к дежурному священнику, расскажи всё и делай, как он благословит. Мне-то Господь так на сердце положил, но я человек грешный…

Отец Павел, выслушав всю историю, не задумываясь, сказал то же самое:

– Пусть как можно скорее исповедуется, причастится – и что-то изменится к лучшему. А с этим ее «супругом», – он возвысил голос, – я благословляю развестись. Наркомания так просто не проходит. Даже если бы они были венчаны, Церковь с наркоманов венец снимает. Он ведь и ее может заставить употреблять наркотики. Так и передай, пусть побыстрее разводится…

Увидев Варвару, Катя зарыдала:

– Мне жить не хочется. Я боюсь с ним оставаться одна, – и, пользуясь случаем, что Дито во дворе рубил дрова, показала предплечье с красными точками – следами вилки.

Вскоре появился и сам виновник переполоха. Увидев гостью, заулыбался, достал водку и тарелку хамсы:

– Угощайтесь, девчата.

Дальше был спектакль под названием «принимаем гостей» с участием всех присутствующих. Дито был тамадой, Варвара усердствовала с ответными тостами и сыпала анекдотами для усыпления бдительности, давясь солониной без хлеба. Но всё же ухитрилась передать сказанное и назначить встречу на завтра, мало надеясь на успех предприятия.

На следующее утро Варвара, к своему вящему удивлению, наткнулась в притворе на Катю с Нателлой. Даже заикаться стала.

– Умоляю, к-к-как это вышло?

– Сама не знаю, почему он меня отпустил. Я-то наврала, что сегодня особый день для семейной жизни и прочее, – и Катя поправила черные очки – маскировка для синяков под глазами. – Всё равно фантастика. Еще вчера даже за хлебом не пускал, а тут не знаю, что на него нашло.

Что уж она там говорила священнику, Варвара не спрашивала, только с удивлением наблюдала, как Катя через какое-то время подошла к Причастию. Потом все разошлись переваривать впечатления.

Чудеса в этот день не кончились. Несется Варвара на Трикотажку, на смену опаздывает, глядь: навстречу Маквала Тетрадзе идет из ОТК, издали улыбается.

– О чем ты так усиленно думаешь? – спрашивает. – У тебя лицо, как телевизор.

Варвара и вывалила в двух словах все последние приключения, потому что Маквала – в доску свой человек. Само понимание и сострадание ко всем окружающим. Маквала послушала, послушала и вдруг предложила гениально простое:

– Пусть твоя Катя идет ко мне жить.

И ключ Варваре протягивает:

– Вот. Держи. Мне только веселее будет. Он ее здесь не найдет. А если даже найдет – ничего не сделает: в общежитии круглые сутки милиция сидит… А я комендантше скажу, что ко мне двоюродная сестра из Гардабани приехала.

Сжимает Варвара ключ в руке и не верит такому везению. Опять, значит, благословение сработало. Вот оно: «После Причастия Господь подаст выход!»

Но, к сожалению, Катя этим не воспользовалась.

– Я всё же потерплю, подожду. Может, он исправится, – сказала она, узнав о ключе.

Напрасно Варвара ее уговаривала, описывала всю прелесть варианта с общежитием, обещала таскать еду и всё необходимое.

Катя, что называется, рогами уперлась:

– Еще потерплю.

Чтобы как-то ускорить события, пошла Варвара заказывать молебен к отцу Филарету, еще ничего не знавшему обо всей истории.

    

Собралось их человек пять перед образом «Нечаянная Радость». Вышел отец Филарет с крестом и Евангелием. Все передали ему свои записки с именами. Батюшка начал читать их, а дойдя до Кати, возвысил голос:

– …святые мученики Гурий, Самон и Авив, молите Бога о ней.

Дальше – больше. Дойдя до имени алкоголика, известного только Варваре, он вновь возвысил голос:

– …святые мученики Вонифатий, Моисей Мурин и святой праведный Иоанн Кронштадтский, молите Бога о нем.

То же самое повторилось и с другими именами в записках. По удивленным лицам остальных было видно, что он обращался именно к тем святым, в чьей помощи нуждались поминаемые.

Варвара только ахала, но с вопросами лезть не решалась. Статус не тот и ситуация не подходит.

Прошло два месяца. У Кати всё без изменений: террор с его стороны и желание всё терпеть с ее.

Потом долгожданный звонок от Кати:

– Приезжай ко мне по такому-то адресу. Мне очень нужно повидаться. Я ушла от мужа и живу у двоюродной сестры…

Едет к ней Варвара и дорогой думает, умные слова подыскивает, что сказать, как утешить человека после такой травмы.

А Катя ей с порога «1:1 сделала», оглоушила:

– Привези мне, пожалуйста, Новый Завет, – и невесело пояснила: – мой собственный Дито, когда выпивши был, разорвал… Мне очень нужна духовная литература.

«Вот тебе на! – туго соображает Варвара, сразу же позабыв приготовленную умную речь. – Ничего себе переключения! Она теперь сама кого хочешь утешит».

«Мне Господь такие чудеса показал, что просто нельзя так, не задумываясь, жить дальше», – и Катя взахлеб принялась рассказывать.

– Мне Господь такие чудеса показал, что просто нельзя так, не задумываясь, жить дальше. И Катя ей дальше взахлеб принялась рассказывать, будто боится не успеть:

– Это ведь не жизнь была, а что-то такое, что я не могу словами выразить. Постоянный страх. Он ведь опять колоться начал. А когда приходил выпивший или наколотый, вообще на человека не был похож. Всё кругом крушил. Сколько раз я хотела самоубийством покончить. И всегда меня Господь от этого удерживал. Только соберусь с собой что-то сделать, в этот момент кто-то придет или невольно помешает. Раз даже я термометр сломала и ртуть выпила. Потом села Библию читать. Ждала, что отравлюсь, но ничего не произошло… И сны какие были потрясающие… Опять как-то уныние нахлынуло, ну, думаю, не могу так больше жить – и той же ночью увидела во сне, что меня будет ждать после смерти, если я решусь на этот шаг. Это был такой кошмар, что я не могла дождаться утра, только мысленно просила: «Господи, продли мне жизнь»…

Она рассказывала очень сбивчиво, пытаясь объять необъятное, что было за последние месяцы.

– В общем, я потом обет дала: «Господи, избавь меня от него, и я буду жить по-другому». Дито сперва вообще и слышать не хотел о разводе. Стоило мне завести разговор об этом, он начинал вопить, что зарежет меня, чтоб я вообще никому не досталась. А потом как-то в один день сам спокойно сказал: «Давай разойдемся. Всё равно жизни нет». И вот я здесь, у сестры, в безопасности…

В конце своего рассказа Катя объяснила, почему ей нужна срочная встреча с Еленой:

– Я же обет дала. Я что конкретно делать – не знаю. Она сможет сказать, с чего мне начать…

Через несколько дней подруги вместе отправились к Елене на дачу.

Что же касается Кати, то, побывав там, она стала регулярно бывать на службах и молиться о том, чтобы как можно скорее получить развод и найти работу. Оба желания ее вскоре исполнились. А данный ею обет отец Филарет конкретизировал как посильное ведение церковной жизни.

После устройства в кафе уборщицей (сутки – 5 лар) жизнь Кати постепенно вошла в спокойное русло.

Прошло еще полгода. К Кате, похорошевшей и внутренне, и внешне, под тем или иным предлогом стал заглядывать Дито. Опять бездомный, безработный, голодный.

– Ну что мне делать? – вздыхала Катя. – Как я его выгоню, если он хлеба просит? Собаку кормлю, а человеку не дам? На днях, например, стучит ко мне в дверь: «Вынеси, – говорит, – стакан кипятка». Ясное дело, вынесла. Он туда брикетик супа «Галина бланка» кинул, ножом размешал и выпил. По горячему человек соскучился.

– На что он живет? – лениво поинтересовалась злопамятная Варвара. У нее почему-то не было никакой жалости к Дито. Не прошел еще старый зуб за битье подруги.

– Ни на что. По карманам в нашем трамвае шарит или на базаре по мелочи ворует. Он ведь всем должен. Вечно от кого-то прячется. Мне его жалко.

– После всего, что было?

– Я же ему всё простила. Он ведь духовно болящий… К тому же он о Боге спрашивает. Я ему отвечаю, как знаю. Вот, пожалуйста, письмо мне написал на десяти листах, – и вынимает листки с каракулями. – Тут вся его жизнь подробно. Прочтешь и не осудишь, почему он такой.

Варваре только и оставалось, что восхититься:

– Ну ты даешь, подруга. Мне до тебя далеко.

Несмотря на эту прелюдию, Варвара поразилась, встретив через неделю Дито в церкви. Зима, а он в одной рубашке. Подошел, культурно поздоровался. Вспомнил, видно, старые тосты.

– Не холодно?

– Я привык.

Молча отстоял всю службу и ушел.

Потом стал приходить в церковь вместе с Катей. Она, что называется, порхала: Дито, мол, решил начать новую жизнь. Естественно, всячески его опекала, стараясь познакомить его с тем, что нравилось ей самой.

Немного погодя, заручившись благословением отца Филарета и официальным приглашением Елены, все вместе отправились к ней на дачу.

Это было первое воскресение Великого поста – Торжество Православия. По этому поводу был накрыт стол.

– Неслучайно нас Господь здесь собрал именно сегодня, – так начала хозяйка свой тост. – Вот что значит единоверие! В наше время особая милость Божия – иметь единомышленников. Я скажу словами Пушкина: «Друзья, прекрасен наш союз». Давайте же выпьем за наше единство. И пусть Господь сохранит нас в таком единомыслии и дальше.

После трапезы мужское меньшинство – Дито с Семеном – занялось дровами. А женское большинство – делами по хозяйству.

По инициативе Елены Дито остался жить на даче, чтобы «благополучно провести первый в жизни пост» и одновременно бросить курить и пить.

Дито с воодушевлением пилил дрова, копал огород, а в перерывах каждые три часа читал Евангелие.

Первые две недели всё шло прекрасно. Дито с воодушевлением пилил дрова, копал огород, а в перерывах каждые три часа читал Евангелие, по вечерам, когда все дневные труды были кончены, при свете керосинки изливал Елене свою израненную душу – о том, как его с 15 лет закрутила улица, потом она же, подлая, толкнула на воровство и наркотики.

Затем рвение его стало спадать и к окончанию поста совсем сошло на нет. Восторг сменился унынием. Дито лелеял надежду вновь сойтись с Катей, но это не выходило, так как она требовала сперва найти работу, которую Дито искать не спешил.

Напрасно Елена пыталась ему объяснить:

– Искренность и бескорыстие – залог нашего единства. Господь потому нас и сохраняет как одну семью, что мы открыты друг другу. Мы открываем друг другу помыслы, чтобы не вкралось в наше общение что-то нечистое…

Но Дито продолжал свое.

В конце мая Дито одолжил у Елены 20 лар и был таков.

– Зачем вы ему дали? – разозлилась Варвара, узнав об его уходе. – Ежу понятно, что он вас, как фраера, развел.

Елена поморщилась на «фраера», но спокойно ответила для Варвары совсем нелогичное:

– Мне заранее было ясно, что он мне их не вернет. Но нельзя было ему отказать. Иначе он бы осуждал всех верующих… Эх, какой ему Бог дал шанс начать всё с начала, а он всё перечеркнул!

– Ну и пусть бы осуждал! – упорствовала Варвара. – А так, небось, радуется, что его дело проехало. И 20 лар коту под хвост пропали.

Вскоре выяснилось, что у Дито опять запой.

На Троицу все собрались в церкви. Пришла подавленная Катя и сообщила новость:

– Дито психует, угрожает угнать коз. Хвастает, что у него есть какие-то знакомые и план действий.

– Ну что ж, – не испугалась Елена, – давайте тогда читать молитву по соглашению «о вразумлении ненавидящих нас»…

Прошел еще один год. Катя поменяла несколько забегаловок в поисках более высокооплачиваемой работы. Быт и среда брали свое, и духовная жизнь отходила на второй план.

Иногда, на большие праздники, она доходила до церкви и, не стесняясь людей, плакала, говоря: «Какое же я ничтожество! Ничего из меня не получится!»

Варваре это было яснее ясного, сама такая же, потому и успокаивала ее тем, что в Елениных книжках вычитала, – словами епископа Варнавы: «Я ничего от вас не требую: ни неядения, ни спанья на голых досках, ни длинных молитв, – а только укоряйте себя за всё, всегда, на всяком месте».

В мае 1998 года отошла ко Господу мать Елены[1].

25 сентября 1998 года Варваре позвонила Ликуша и ну кричать на психе:

– Ты там деньги делаешь! А на Елену напали, сильно избили! У нее и ее отца сотрясение мозга!

Она вбежала в открытую калитку и видит: в доме всё вверх дном, на стенах то тут, то там брызги крови.

Варвара, передав по цепочке сенсацию дальше, тут же пулей помчалась на гору. Вбежала в открытую калитку и видит: в доме всё вверх дном, на стенах то тут, то там брызги крови. Навстречу ей привстал дядя Коля. Рана на голове у него была неглубокая, но впечатляющая.

– В 11 ночи мы прочитали вечернее правило и вышли окропить двор, как нас батюшка благословил, – рассказывал он, то и дело прерываясь, чтобы откашляться. – Слышу: собаки залаяли. Пошли мы к концу двора. Вдруг сзади и спереди через сетку перепрыгнули какие-то парни. Ножи к нам приставили: «Ведите, говорят, в дом и собак уберите, а то хуже будет!» Что было делать? Загнали мы собак в будки, а Умка вырвалась и вцепилась в главного. Он ее р-р-раз и обрезком трубы саданул, что было силы. Погибла моя Умочка, – тут старик заплакал.

Варвара слушала и не понимала: «Тут самих чуть не прибили, а он по собаке убивается. Вот блаженный состав!»

– …Зашли мы в дом, – дядя Коля постепенно успокоился и продолжал. – Я прошу: «Вы только дочку не трогайте!» Они говорят: «Не волнуйся, дед»… Стали у нас деньги требовать. «Нам, – говорят, – известно, что у вас есть 5000 долларов». Дочка им говорит: «Таких денег я в жизни не видела. Мы живем на то, что молоко продаем». Они не поверили, стали ее бить. Я пытался защищаться. Тут они мне по голове дали чем-то тяжелым. Я упал, они стали меня ногами топтать. Всю грудь отбили. Я им говорю: «Вы кого бьете? Вы фронтовика бьете?» А им плевать. Ох, как вспомню, так всё в голове и крутится… Потом перерыли весь дом. Ничего, конечно, не нашли и взяли, что было: 30 лар да продукты: бутылку постного масла и гречки два кило.

– Умоляю, что за позорные воры пошли! – фыркнула Варвара, несмотря на весь трагизм положения.

– А главарь сел у стола, – продолжал дядя Коля, – голову на руки уронил и говорит: «Куда я попал?» Потом вышел, вскоре вернулся и сообщает: «Я побил того, кто нас сюда привел». Затем они нас связали и на полу лежать оставили. Старший говорит: «Мы у вас скотину возьмем». – «Что ж. Берите», – отвечаем. Двое пошли выгонять стадо, а двое остались нас караулить. Смотрим через окно: побежали наши козочки. Через какое-то время возвращаются те двое и говорят: «Нам какая-то сила мешает коз угнать. Мы их обратно в сарай завели». Потом стали с нас кровь смывать и веревки развязывать. Потом мне руку на прощанье пожали: извиняемся, мол, что ошибка вышла. Взяли барахло наше, даже носки мои новые, ненадеванные, те, что Катя вязала, прихватили и ушли…

Вскоре пришла Елена. Под глазом ножевой порез, на лице синяки, обе руки обклеены лейкопластырем, чтобы прикрыть порезы.

– Это звери, а не люди, – вырвалось у Варвары. – Что они с вами сделали!

«Это несчастные люди, гонимые демоном, – был ей тихий ответ. – Ты их не осуждай».

– Это несчастные люди, гонимые демоном, – был ей тихий ответ. – Ты их не осуждай, Варюша. Их Господь на нашу гору привел, чтобы им дать еще один шанс к покаянию и спасти их души. В двух из них еще осталась искра Божия, а двое других уже полностью потеряли человеческий облик.

– Да ладно вам в каждой гадости духовный смысл искать! – окрысилась Варвара. – О каком спасении речь, когда они вот что наделали?!

Тут прибежала запыхавшаяся Катя и, увидев весь разгром, с порога заплакала:

– Простите меня, Елена Николаевна! Это всё из-за меня. Не надо было сюда этого негодяя таскать. Я, дура, уши развесила: новую жизнь человек начать хочет.

Елена обняла ее еле сгибающимися руками.

– Ты всё правильно сделала. Не вини себя, родная. Всё это не случайно, – и к Варваре повернулась свою мысль досказать: – Мы всегда торопимся, а Господь не торопится наказывать. Двое этот шанс использовали… Когда мы лежали связанные, один из них по моей просьбе подал мне воды, – тут она перекрестилась, глядя на иконы в углу. – Помяни его, Господи, во Царствии Твоем за эту чашу воды. Этот парень стал мне свою жизнь рассказывать и убивался, что он уже конченый человек. А я его, лежа, успокаивала, что пока жив человек, всё можно исправить. Разбойник на кресте покаялся и первым в рай вошел. Он слушал, слушал. А потом мне руку поцеловал. Когда они нас развязали и собрались уходить, я ему на память иконочку подарила…

Как ни странно, настроение у пострадавших (у обоих врач обнаружил сотрясение мозга) было оптимистичное: ничего, дескать, с Божией помощью всё управится. Тем более что вторжение они объясняли не иначе, как:

– Это всё по нашим грехам.

На вопрос, откуда эти ребята, ответили однозначно:

– Это Дито их привел.

– Бедный, бедный, как его враг запутал, что он на такое пошел, – говорила Елена. – Как, однако, было важно для его души здешнее пребывание и этот, первый в его жизни, пост. Потому враг так восстал.

Скоро стали собираться соседи и знакомые пастухи со всей округи. Охали, возмущались, а кое-кто, не искушенный в религиозных тонкостях, и проклинал. Все сходились на одном: надо сообщить в полицию!

Елена, как могла, пыталась удержать всех от осуждения и наотрез отказалась писать заявление, объявив:

– Я предала всё в руки Божии, пусть Господь Сам рассудит.

Кто-то предлагал принести охотничье ружье, кто-то – достать лимонки без зарядов, если «гости» опять появятся. И то и другое было категорически отвергнуто:

– Как я занесу в дом оружие, когда там иконы?

Оставшись наедине, без гостей, Варвара еще раз попыталась повлиять на Елену в свойственной ей бесцеремонной манере, но услышала шокирующее признание:

– А я ведь заранее знала, что к нам придут разбойники.

– Чего-о-о?

– Молилась, чтобы Господь дал мне какой-то знак, что Ему угодно наше здесь пребывание. И вот он освятил это место нашей кровью.

И видя, как округлились у Варвары глаза, добавила:

– Только, прошу, не болтай никому, а то ты у нас как бесплатное радио на весь Тбилиси.

Постепенно ажиотаж спал, и всё вернулось на круги своя.

Событие это, конечно, имело свой отголосок и в церкви. Общий вывод после сочувствия и возмущения был такой:

– Надо им уходить из такого глухого места.

Лишь одна пожилая певчая отозвалась по-другому:

– На всё воля Божия. Может быть, они кого-то из своих предков вымолили оттуда, – она махнула рукой вниз, – вот враг и ополчился на них через этих несчастных. У меня такое уже было. Ни с того ни с сего меня один наркоман избил – я потом месяц встать не могла. Я в обыкновенном доме живу, не на горе, как они. И только потом Господь открыл причину. Слава Богу за всё!

Отец Филарет среагировал на нападение так:

– Никуда уходить не надо. Всех святых били. А со здоровьем всё наладится.

Через месяц Дито, потерявший остатки страха и совести, трижды вламывался средь бела дня к Кате в хибарку и выносил, что попадалось под руку.

Катя была в отчаянии еще и от того, что в полиции даже не хотели принимать от нее заявление. О защите не могло быть и речи.

Узнав всё это, отец Филарет, обычно очень воздержанный и кроткий, высказался:

– Его надо посадить. Это уж совсем никуда не годится.

Но каким образом это сделать, не объяснил.

По его молитвам возмездие появилось само собой через неделю в лице студента-юриста Гелы. Этот двухметровый парень поднялся на вершину горы к Елене и постучал в ворота:

– Правда ли, что на вас было нападение?

Ему рассказали подробности с новым продолжением, которое произошло с Катей. Гела тут же вооружился ее адресом, групповой карточкой, сделанной на Торжество Православия, где был и Дито, и поехал на другой конец города к Кате за дополнительной информацией.

Через три дня Гела схватил Дито прямо в метро и отвел к дежурному в отделение.

Через два месяца суд приговорил Дито к «лишению свободы сроком на пять лет». (Как тогда выяснилось, у Дито уже была судимость, о которой даже Катя не знала.)

Летом 1999 года – еще «сюрприз»: поднимается на гору, пыхтя и потея с непривычки, прокурор (его черная «Волга» не осилила крутой подъем и осталась у подножья) и просит Елену прийти на очную ставку:

– У нас есть информация, что год назад на вас было совершено нападение. Преступники задержаны. Вы должны помочь следствию.

Оказывается, когда их поймали на очередном грабеже и заставили писать показания, один из них сказал:

– Много чего было, но меня совесть больше всего мучает за Елену, – и подробно описал весь инцидент и сообщил адрес.

После долгих отказов в виде «у меня нет к ним претензий, я им всё простила» Елене всё же пришлось ехать в тюрьму на опознание.

Вернулась она оттуда в шоке.

– Это настоящий ад. Там стены в крови на уровне человеческого роста.

– Вы узнали кого-нибудь? – поинтересовалась Варвара, ценящая в любом детективе заслуженное возмездие.

– Одного – да. Он очень изменился, похудел на 15 килограммов. Но я всё же сказала, что не узнаю никого. Хватит с него и того, что он там находится.

– А остальные?

– Двое еще в розыске, а третьего, того, кто мне руки целовал, убили при разборке полгода назад. Недавно я молилась о нем и почувствовала, что его уже нет в живых. И легко так было на сердце, не ощущалось никакой тяжести. Видно, принял Господь его покаяние…

Варвара слушала это всё и думала, что ей, наверное, никогда не понять непредсказуемую Елену. И все-таки как ей повезло, что такой человек живет рядом, всего в двух часах езды, но главное – в одном городе.

Мария Сараджишвили




Первое богослужение прошло строящемся Михаило-Архангельском кафедральном соборе Архангельска 12 сентября, в день памяти святых Александра Невского и Даниила Московского. Служение Божественной литургии в нижнем храме собора возглавили епископ Архангельский и Холмогорский Даниил и епископ Южно-Сахалинский и Курильский Тихон. Архиереям сослужили клирики епархии. Помолиться за богослужением и поздравить владыку Даниила с днем Тезоименитства собрались представители светской власти и множество верующих.
Первая Литургия в строящемся кафедральном соборе Архангельска







Владимир Легойда: Пасху праздновали и во время чумы – отпразднуем и сейчас

 Церковь свидетельствует о том, что служение священников в условиях коронавирусной инфекции так же важно, как и работа врачей, сотрудников правоохранительных органов, социальных работников и других сограждан, которые идут на риск ради нас с вами.
Богослужения в храмах будут продолжаться. И мы надеемся на понимание власти в вопросе о возможности свободного передвижения священнослужителей как до храма, так и до жилища тех прихожан, кто вынужден оставаться дома и желает принять таинства Церкви. При посещении верующих на дому, священники, разумеется, соблюдают все меры предосторожности...

Обитель. Вслед за святым Дионисием

Святой основатель Глушицкого Сосновецкого монастыря поселился в красивом месте на вершине холма, мимо которого протекает Глушица - лесная речка, извилистая и быстрая. Путь ее лежит по Харовскому и Сокольскому районам в Сухону. Пока идешь по лесу от шоссе к месту, где преподобный Дионисий поставил обитель, Глушицу приходится преодолевать несколько раз. В свое время монахи через реку перекинули мосты и ухаживали за ними; следили за обеспечением пути к Сосновцу и насельники монастырских построек в XX веке. Здесь вначале устроили сельхозартель и детдом имени В. И. Ленина, после войны - психоневрологический интернат. А в 1990-е годы детей-инвалидов вывезли под Вологду, деревня Сосновец опустела....


Церковь о войне, убийстве на войне и о защите Отечества. Апология православного милитаризма

«Надо смотреть правде в глаза, современная война, по большей части, бесконтактна. Очень редко бойцы встречаются в окопах один на один в рукопашной. Война уже перестает быть столкновением двух масс войск в штыковой атаке, как это было в Отечественную войну 1812 года, в Первую и Вторую мировые войны. Всё сейчас строится на так называемом оружии массового поражения и на не индивидуализированном оружии. Если запретить освящать оружие массового поражения, то надо запрещать освящать всякое оружие, как таковое. Но это значит – поставить вопрос о легитимности защиты Отечества и о священном долге перед Родиной»...

Проповеди протоиерея Евгения Соколова (видео)

Когда мы выходим к людям с проповедью и не пытаемся обличить порочность жизни по соблазнам, а просто уговариваем немного поменяться - то в итоге ничего не происходит. Давайте вспомним апостолов. Да, они шли в языческий в мир с вестью о Христе, проповедуя эллинам как эллины, а иудеям как иудеи. Это в начале, но затем апостолы взрывали ситуацию изнутри, и именно по этой причине почти все закончили жизнь мученической смертью. Компромисс заканчивался тогда, когда вставал вопрос веры. Либо со Христом, либо против Него, и третьего не дано...

Коронавирусное «богословие»

Стоит ли утомлять читателя повторением простой христианской истины – Бог не создавал смерти, тления и всего того, что изобилует в современной т. н. экосистеме. Такое поврежденное состояние природы явилось следствием грехопадения первых людей. Это же знает любой посетитель воскресной школы… Здесь и далее архимандрит из абзаца в абзац повторяет одну и ту же элементарную, детсадовскую ошибку, мол, коронавирус может передаваться через Причастие, т. к. данный вирус не является злом, а всего лишь «частью» т. н. экосистемы. Верно. Коронавирус не является злом, т. к. он не личность, он не обладает личностным устремлением, но данный вирус является следствием искаженной, тленной природы. Но может ли смерть, тление передаваться через воскресшую и исцеленную природу Христа?..










www.pravoslavie-nord.ru .
Copyright "Архангельск-ИНФО" 2007
Создано на базе CodeIgniter