Яндекс.Метрика


Какая у России национальная идея?
модернизация и демократизация
патриотизм и благосостояние всех жителей
Русь Святая, храни веру православную!
спортивные и экономические успехи
России не нужна национальная идея
Всего голосов: 439

 Архив
<< Январь 2021 >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        01 02 03
04 05 06 07 08 09 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31
<< Архив новостей >>
По нашим данным,
просмотрено страниц:
Сегодня
25628
Всего
251670832

Rambler's Top100 Rambler's Top100  - logoSlovo.RU
 Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
МЕЖ ДВУХ ЗОЛ. ИСТОРИЧЕСКИЙ ВЫБОР АЛЕКСАНДРА НЕВСКОГО (продолжение). Православие на Северной земле
05/12/2015 15:50

МЕЖ ДВУХ ЗОЛ. ИСТОРИЧЕСКИЙ ВЫБОР АЛЕКСАНДРА НЕВСКОГО (продолжение)

Мало чем отличалось поведение католиков и на Юге-Западе Руси, в Галицко-Волынском княжестве, ставшем предметом особого интереса для польских князей и венгерских королей в 10-30-е гг. XIII в.

7 октября 1207 г. папа Иннокентий III написал два послания: на Русь и в Венгрию. В последнем говорилось о необходимости миссионерской деятельности среди народа, неподвластного Риму. С этими двумя письмами отправился кардинал Григорий, которому поручалось провести унию на Руси...

 Продолжение.  Начало здесь: http://www.pravoslavie-nord.ru/2007/2/5207

 

Небольшим островком Православия на бывшем пространстве Византийской империи оставалась Никейская область, в которой пребывал православный патриарх, утверждавший, кстати сказать, новых митрополитов для Руси. (К этому вопросу мы еще вернемся ниже).

Русские не только были наслышаны о грабеже и насаждении «новых законов» на территории Византии, но, немногим спустя, и сами ощутили на себе эти «новые законы». Как повествует с рыцарской прямотой, не пытаясь даже смягчить впечатления, участник крестовых походов Генрих Латвийский в «Хронике Ливонии», во время нападения «братьев-рыцарей» в 1219 г. на Псков, они «стали грабить деревни, убивать мужчин, брать в плен женщин и обратили в пустыню всю местность вокруг Пскова, а когда они вернулись, пошли другие и нанесли такой же вред и всякий раз уносили много добычи». Их «миссионерская» деятельность сводилась к тому, что «... они поселились в русской земле, устраивали засады на полях, в лесах и деревнях, захватывали и убивали людей, не давая покоя, уводили коней и скот и женщин их». Спустя два года, в 1221 г. крестоносцы вторглись «в королевство Новгородское и разорили всю окрестную местность, сожгли дома и деревни, много народу увели в плен, а иных убили» (35).

Мало чем отличалось поведение католиков и на Юге-Западе Руси, в Галицко-Волынском княжестве, ставшем предметом особого интереса для польских князей и венгерских королей в 10-30-е гг. XIII в.

7 октября 1207 г. папа Иннокентий III написал два послания: на Русь и в Венгрию. В последнем говорилось о необходимости миссионерской деятельности среди народа, неподвластного Риму. С этими двумя письмами отправился кардинал Григорий, которому поручалось провести унию на Руси (36).

В послании «ко всему духовенству и мирянам русским» Иннокентий III сам представляет как единое целое насаждение унии в Византии и на Руси, сетует, что Русь удалилась от католической веры, как от груди матери и стала чужим ребенком. А потому он призывает русскую церковь вернуться с бездорожья на путь истины и пойти под опеку главы католической церкви. Говоря о главенстве папы в христианской церкви, он призывает Русь принять унию, мотивируя это тем, что якобы греки (Византия) уже подчинились апостольскому престолу и объединились с Римом, а потому «разве не странным кажется, чтобы часть не сочеталась (соглашалась) с целым и одна противостояла целому (выделялась из целого)?» В случае же неповиновения Руси с нею может случиться тоже, что и с Византией, — недвусмысленно предупреждает папа (37).

...Задержав у себя законного претендента на Галич — внучатого племянника, малолетнего Даниила, сына Романа Мстиславича, князя Галицкого и Волынского — польский князь Лешко Белый замыслил «по родственному» решить вопрос о правлении в Галиче и предложил своему троюродному брату, венгерскому королю Андрею II (также троюродному деду Даниила), женить его пяти (или шести) летнего сына Коломана на своей трехлетней дочери Саломеи и дать им во княжение Галич, что и было сделано в 1214 г. По крайней мере трижды — в 1215-1217, 1219 и 1227 гг. — Коломан при военной поддержке отца княжил в Галиче (38). Любой захваченный древнерусский город, а тем более — столица княжества Владимир, становился желанным объектом грабежа.»Галицко-волынская летопись», особо не заостряя на этом внимания, все же отмечает: «Въ лето 6712 (1204). Возведе Олександръ (князь Белзский, племянник князя Романа Галицкого) Лестька и Кондърата. Придоша ляхове на Володимеръ. И отвориша имъ врата володимерци, рекуще: «Се сыновець Романеви». Ляхове поплениша городъ весь. Олександру молящуся Льстькови о останце града и о церкви Богородици. Твердымъ же бывшимъ дверем, не могоша исечи, донележе Лестько приеха и Конъдратъ, и возбиста ляхы своя ти. Тако спасена бысть церкви, и останок людии» (39).

Обращает на себя внимание тот факт, что «избиению», т.е. уничтожению, подверглись жители города, добровольно (!) впустившие поляков, поскольку с ними пришел племянник Романа Мстиславича. А нападению подвергся православный храм.

Сыну Романа — Даниилу пришлось длительное время бороться и со своими зарубежными родственниками, и местными боярами, пока, наконец, он в 1238 г. не вокняжился в Галиче, а в 1245 г. окончательно не разбил под Ярославом венгерские войска зятя короля Белы IV — Ростислава, сына Михаила Всеволодовича Черниговского.

Только после этого западные соседи признали князя Даниила Романовича, в том числе и папа Иннокентий IV (1243-1254), несколько раз славший к нему своих послов для переговоров о церковной унии и совместных действий против татар. В отличии от Александра Ярославича, Даниил Галицкий, хотя и получил ярлык на свое княжение из рук Батыя в 1246 г. и назывался «мирником» его, т.е.союзником, но не всегда выполнял свои «союзнические обязательства» и противостоял, например, воеводе Куремсе, внуку Джучи, правнуку Чингисхана (40).

Думается, он готов был возглавить антиордынскую коалицию, стремился к ней, а потому готов был идти на уступки Западу. Насколько же была двуличной по отношению к нему политика Иннокентия IV свидетельствует письмо папы от 1246 г. к венгерскому королю Беле IV по поводу наметившегося брачного союза королевны Констанции и Льва Даниловича. В письме говорилось, что «браком с восточными государями он (т.е. венгерский король Бела IV — А. У.) оскверняет чистоту христианской веры» (41). Когда же чуть забрезжила чисто гипотетическая возможность церковной унии (Даниил Романович согласился обсудить этот вопрос в обмен за помощь против монголо-татар), отношение его к галицкому князю резко меняется. Вместо же помощи в Галицко-Волынское княжество в 1249 г. приезжает епископ Войцех (Адальберт), назначенный папой в русские архиепископы (42). Рассерженный Даниил Романович прогоняет его из своей земли. Папа же старается сгладить инцидент обещанием королевской короны и своего покровительства Даниилу: «Сыну, приими от насъ венечь королевьства». Князь Даниил отказывается: «Рать татарьская не престает зле живущи с нами, то како могу прияти венець бес помощи твоей» (43). Только после заверений папского легата Опизо Мессанского в скорой помощи папы против татар и таких же обещаний польских князей, Даниил Романович Галицкий принял от папских послов в 1253 г. в Дорогочине [который, кстати сказать, освободил в 1238 г. от крестоносцев-тамплиеров (44)] королевскую корону и титул короля (45). Однако помощи против монголо-татар так и не дождался! Очевидно, что папские интересы не распространялись далее введения унии на православных землях с подчинением церкви папе (46).

Александр Невский был прекрасно осведомлен об этих взаимоотношениях Даниила Романовича с его западными соседями и папой. Во-первых, его ближайшим соратником и духовным водителем был митрополит Кирилл (1243-1281), выходец из Галицко-Волынского княжества, избранный на эту должность Даниилом Романовичем. Во-вторых, брат Александра — Андрей Ярославич был женат на дочери Даниила Романовича Галицкого, правнучке византийского императора Исаака II Ангела (47). И, наконец, папа сам вскоре после коронации Даниила Романовича прислал своих послов к Александру Ярославичу, чтобы князь послушал «учения их о законе Божии» (48), т.е., видимо, для переговоров о той же унии...

В поисках союзников

§ 1

Противостояние двух ветвей христианства на Западе отразилось в складывающихся отношениях с Востоком. Я имею в виду взаимоотношение и католиков и православных с монголо-татарами в середине XIII в.

Русская земля познакомилась с ними в 1223, 1237-1241 гг., Западная Европа — в 1241-1242 гг.

Русские оценили приход «народа неведомого» как Божье наказание за грехи свои и через первоначальное сопротивление Орде, а стало быть и Промыслу Божьему, пришли к смирению: «За умноженье беззаконий нашихъ попусти Богъ поганыя, не акы милуя их, но нас кажа (наказывая), да быхом встягнулися отъ злыхъ делъ», — замечает Лаврентьевская летопись под 1237 г. (49).

Расчетливые европейцы решили использовать сложившиеся обстоятельства в свою пользу. Монголо-татары ушли из Европы, но создали на Волге новое государство — Золотую Орду со столицей в Сарае, обложив данью большинство древнерусских княжеств.

Уже в 1245 г. папа Иннокентий IV отправил свое посольство не в Сарай (хотя и там оно побывало), а в Каракорум — столицу Монгольской империи, которой «де-юре» подчинялась и Золотая Орда; затем, в 1248 г. — Людовик IX Святой; и опять уже вместе в 1250 и 1253 гг. (50).

Почему же проявили такую активность папские дипломаты по отношению к монголам (истинным язычникам!), уже не угрожавшим Западной Европе? Какую цель они преследовали?

В 40-е г. XIII века обострилась борьба за власть внутри самой Священной Римской империи между императором Фридрихом II (1212-1250), занявшим Папскую область и подступившим к Риму, и папой Григорием IX (1227-1241), а после его смерти — Иннокентием IV. Последний вынужден был даже тайно перебраться из Рима в Лион, где в июне 1245 г. собрал церковный собор, отлучивший от церкви посягнувшего на главенство в католическом мире германского императора , хотя это мало что изменило в реальной расстановке сил.

Не менее тревожные обстоятельства складывались для папы и в новой Латинской империи. На Лионском соборе ее интересы представлял император Балдуин II и два латинских патриарха — Константинопольский и Антиохийский. Речь шла о судьбе Константинополя (а по сути и самой Латинской империи), под стены которой подступили войска Никейского императора Иоанна Ватаца. Ситуация была критической и решить ее без помощи извне было латинянам трудно.

На чью же помощь можно было им надеяться? Силы Западной Европы оказались втянутыми во внутренний конфликт в Священной Римской империи, и потому рассчитывать на них не приходилось. Древняя Православная Русь, принявшая христианство из Византии и подчинявшаяся своей церковью Православному Никейскому патриарху, была, естественно, на ее стороне.

Турки-мусульмане оставались одним из главных врагов католиков на Востоке. В сентябре 1244 г. они захватили Иерусалим, и на том же Лионском соборе 1245 г. папа Иннокентий IV рассматривал вопрос о новом крестовом походе в Палестину и освобождении Иерусалима.

Не задействованными в политической интриге папы Иннокентия IV оставались только язычники... «татары»! Затевалась очень сложная игра. Прежде всего, необходимы были точные сведения о монголо-татарах. Еще за три месяца до собора папа отправил в Каракорум францисканского монаха Джованни дель Плано Карпини. Возглавляемое им посольство везло монгольскому императору (великому хану — каану) предложение папы принять католичество. Однако хан Гуюк, приняв дары и оказав честь дипломатам, отклонил предложение папы, передал ему свои, призывая подчиниться его власти, ибо он «силою Вечного Неба» является «Великим ханом всего великого народа» (51).

Такой ответ явно не устраивал папу, поэтому им разрабатывались два стратегических плана.

С одной стороны, напуганные разорениями монголо-татар на Руси, в Польше и Венгрии, латиняне попытались создать антиордынский союз католических стран и Руси, который нашел поддержку среди части русских князей, но так и не был реализован, ибо военной помощи с Запада не последовало.

С другой, в курии не отказались от плана использования монголо-татар для войны как с «сарацинами» в Палестине, так и с Никейским императором, о чем свидетельствует обсуждение этого вопроса на том же Лионском соборе.

Уже через год в 1247 г. папа Иннокентий IV отправил во главе с доминиканцем Ансельмом Асцелиной посольство к воеводе Байду (подчинявшегося Батыю) в Персию. Отмечу одно обстоятельство, которое станет понятно немного ниже: посольство отказалось ехать к Батыю, на чем настаивал Байду. Тогда воевода связался с ханом, и Батый направил своих послов к папе. Вместе они и возвратились в 1248 г.

По сообщению бенедиктинца Матвея Парижского в 1248 г. у папы побывали даже два посольства: из Сарая (от Батыя) и из Каракорума (т.е. от Гуюка или Огуль-Гамеш). Послы Батыя передали требование хана признать власть монголов, что, естественно, не могло порадовать папу. Другое же посольство, как многие уже в то время догадывались, касалось вопроса о совместных действиях против Иоанна Ватаца, «грека, ... схизматика, непослушного сына папской курии», восставшего против папы и императора Балдуина в Латинской империи (52).

В том же году, сторонник и союзник Иннокентия IV французский король Людовик IX, будучи на Кипре, принимал послов Елдегая, наместника каана Гуюка. Обсуждались планы совместных действий против сарацин во время подготавливаемого королем и одобренного папой крестового похода на Иерусалим (53).

Ответное посольство, после совещания с папой, Людовик IX отправил к монголам в январе 1249 г. во главе с доминиканцем Андреем де Лонжюмелем. Однако оно, как и следующее — Иоанна Каркассонского 1250 г. — не дало ожидаемых результатов, поскольку у власти в Каракоруме находилась Огуль-Гамеш (1248-1251), а ее больше беспокоило собственное шаткое положение. После ее свержения, не без помощи Батыя, великим кааном становится Мункэ. Хорошо осведомленные латиняне тут же прореагировали на произошедшие перемены. В 1253 г. в Сарай и Каракорум (знали о связи их правителей!) отправляется посольство францисканца Гильома де Рубрука (Вильгельма де Рубруквиса), выехавшее, кстати сказать, из Константинополя. Он привез монголам грамоту от императора Латинской империи Болдуина II. В этой миссии довольно явно прослеживается антиникейская направленность (54).

Батый продемонстрировал дипломатичность ума и переадресовал «решение вопроса» Мункэ в Каракорум. Каан же не торопился воевать с Православной Никеей, но согласился на совместный поход против сарацин в Иерусалим.

Для нас представляет интерес общая оценка Рубруком слагающейся ситуации и рекомендации, сделанные им Людовику IX: «Сын Ватаца слабого сложения и ведет войну с сыном Ассана (болгарского царя. — А.У.), который также еще мальчик и угнетен рабством татар. Поэтому если бы воинство церкви пожелало пойти к Святой земле, то было бы очень легко или покорить все эти земли, или пройти через них... От Кельна до Константинополя только 40 дней пути на повозках... Некогда проходили через эти земли доблестные мужи и имели успех» (55).

Сам факт неоднократных переговоров папы с Каракорумом (в том числе и о распространении влияния католичества на Руси и подчинения ему Русской Православной Церкви) свидетельствует о глубоко продуманной политике папы Иннокентия IV в выборе и подготовке союзника для борьбы с Православием на Руси (56) и в Византии. Для этой цели лучше всего подходили правители Каракорума (может быть, за исключением одного Мункэ, соратника Батыя по походу 1237-1242 гг. и его ставленника, других же каанов не мог радовать сепаратизм Батыя). После того уже, как «союз» с монголами закончился, по сути, предательством крестоносцев во время так называемого «желтого крестового похода»(57), Запад поспешил упрекнуть Русь в союзе и даже симбиозе с монголо-татарами...

§ 2

Возглавлявший поход на Русь и Западную Европу хан Батый (около 1208-1255), второй сын Джучи — старшего сына Чингисхана, не стал возвращаться в монгольские степи, а основал в конце 1242-1243 гг. на Волге новое государство со столицей в Сарае, известное нам по позднейшему (со второй половины XVI в.) именованию как Золотая Орда, а в более ранних источниках называемого просто Ордой (58).

Русь признала над собой верховенство ордынского хана, или, как его называли на Руси за императорское происхождение, царя. Именно в Сарай отправлялись русские князья за ярлыками на княжение. Иногда это право необходимо было утверждать в столице самой империи, и тогда русские князья путешествовали в далекий Каракорум. Почему-то некоторые из этих поездок заканчивались трагически: по пути домой князья умирали. Ходили слухи, что их отравляли (как, например, отца Александра Невского — князя Ярослава Всеволодовича) (59).

После смерти в 1241 г. великого каана Угедея императорский престол захватила его вторая жена Туракина и управляла империей до августа 1246 г., когда на курултае кааном был избран ее сын Гуюк, первый сын Угедея — третьего сына Чингисхана. Хан Батый отказался подчиниться ему. Еще во время похода на Русь в 1237-1240 гг. Гуюк находился у Батыя в подчинении. Уже тогда между ними наметился конфликт, и Угедей вынужден был отозвать своего сына в Каракорум. Батый, видимо, осознавал, что обладает более обоснованными правами на великоханский трон, нежели его младший двоюродный брат Гуюк (60). В Сарае у Батыя скрывалась и старшая («первая») жена Угедея — Баракчина. Столица Орды оказалась настроенной оппозиционно по отношению к Каракоруму. Гуюк даже выступил в 1248 г. в поход против Батыя, но вскоре умер (61). Карательной экспедиции не получилось. Не сложились отношения и между вдовой Гуюка — Огуль-Гамеш (1248-1251) и Батыем. Только в 1251-1252 гг. на трон сел, не без помощи Батыя, его двоюродный брат Мункэ (1251-1259), старший сын Тулуя — четвертого, самого младшего, сына Чингисхана.

До Мункэ каракорумские правители очень ревностно относились к тем русским князьям, которые получали поддержку у Батыя. Особенно это касалось права на великое княжение. Уже упоминавшийся великий князь Ярослав Всеволодович, первым проявивший смирение, получил в 1243 г. ярлык от Батыя, но живым от Гуюка (Туракины) в 1246 г. не вернулся (в то время в ставке каана был и Плано Карпини, который передал молву об отравлении русского князя ханшей; интересно, что причиной смерти русского князя стал донос его боярина о связи Ярослава Всеволодовича с папой Иннокентием IV; чего, казалось бы, проще выяснить это у присутствующего здесь же папского легата? Да и от кого мог узнать боярин об этой несуществовавшей связи, не от самого ли Плано Карпини?). Не утвердили они (Гуюк или Огуль-Гамеш) и его старшего сына Александра на Владимирском великокняжеском престоле в 1247-1249 гг., но, что интересно, Огуль-Гамеш поддержала, в разрез русским традициям, ворого сына Ярослава — прозападника Андрея (зятя Даниила Галицкого), выступившего даже в 1252 г. против Батыя (не с одобрения ли каракорумской ханши?) и вынужденного бежать от гнева хана в Швецию.

Странным образом сходятся интересы Рима и Каракорума в отношении Руси после посещения столицы империи Плано Карпини...

Батый весьма толерантно относился к Православию и первым из ордынских ханов стал выдавать ярлык русским митрополитам, освобождая Православную Церковь от податей (62). Более того, русских священников он выделял и в своей столице, определяя им первое место среди лиц духовных. Такое отношение к Православию завещал и своим преемникам. Не случайно уже в 1261 г. в Сарае, где было немало выходцев из Руси, была открыта Православная епархия. В 1276 г. митрополит Кирилл II и хан Мэнгу-Тимур (внук Батыя) отправляют совместное посольство во главе с Сарайским епископом Феогностом к византийскому патриарху Иоанну XI на Собор и к императору Михаилу Палеологу, в уже освобожденный от латинян Константинополь.

Таким образом, с середины XIII в. совершенно четко выстраиваются враждебно настроенные друг к другу два политических треугольника: 1.Папа (Лион-Рим) — захваченный «латинянами» Константинополь — Каракорум; 2. Русь — Никея (Православный патриарх) — Сарай.

Православная Русь противостояла католическому Западу, как Православная Никея латинизированному Константинополю и Риму (Лиону).

И Русь и Запад, призывая друг друга к совместному походу против «татар», хотя бы на короткий период были готовы увидеть в них если не союзников, то хотя бы не врагов.

Как видим, на Руси очень хорошо разбирались в политике римской курии и были хорошо осведомлены о событиях в Константинополе, и вряд ли здесь хотели разделить участь Византии.

К сказанному добавлю, что изгнанный крестоносцами император Алексей III нашел приют у галицко-волынского князя Романа Мстиславича, женой которого была Анна — племянница Алексея, дочь изгнанного им же самим своего родного брата Исаака II Ангела, вновь возведенного на престол крестоносцами.

А дочь Анны стала женой Андрея Ярославича, брата Александра Невского. Византия, как видим, не была для Руси далекой страной и ее история не была безразлична православным русским. Об этом свидетельствует и «Повесть о взятии Царьграда фрягами» в 1204 г., написанная древнерусским писателем, очевидцем тех трагических событий. Она заканчивается фразой о владении Греческой землей латинянами, т.е. автор еще не знает об освобождении в 1261 г. Константинополя Михаилом Палеологом. Интересно отметить, что старейшие тексты повести входят в состав новгородских летописей, например, в датируемую XIII в. часть Синодального списка НIЛ старшего извода (63), т.е., скорее всего, она была написана в Новгороде именно в годы правления в нем князя Александра Ярославича.

Автор не оправдывает (и не чернит) узурпировавшего власть Алексея III (Русь сама тому примеры имела), хотя, изгнанный, он находит приют на Руси; но и не симпатизирует отцу и сыну Ангелам, нарушившим клятву верности Алексею III, брату и дяде (и тому на Руси примеры были), но всего более за то, что привели в «царство Богохранимого Костянтиняграда» «фрягов» (собирательное наименование итальянцев и крестоносцев), что послужило причиной его гибели. Судьба отечества, в понимании русского писателя, важнее межличностных семейных отношений, пусть даже и императорского дома.

«Цивилизованные европейцы», как называет их И.Н. Данилевский, захватили красивейший город мира, «с утра пораньше 13 апреля с восходом солнца, вошли в святую Софию, и ободрали двери и порубили, и амвон, окованный серебром, и столпов серебряных 12, и 4 кивотных, и тябло изрубили, и 12 крестов, которые над алтарем были... И с жертвенника дивного ободрали драгоценные камни и крупный жемчуг, а самого не известно куда дели... Служебное Евангелие и кресты честные, иконы бесценные — все ободрали. И под жертвенником в тайнике нашли 40 кадушек чистого золота, а на полатах, и в стене и в сосудохранительнице не ведомо, сколько золота и серебра, ибо не было им числа... Это только об одной Софии рассказали... Об иных же церквях не может человек рассказать, ибо было их без числа... Другие церкви в городе и вне города, и монастыри в городе и вне города разграбили все: и не можем ни число, ни красоту их описать. Монахов же и монахинь и священников обокрали и некоторых из них убили, греков же и варягов, которые остались (живы), изгнали из города...»(64).

Так что на Руси были хорошо осведомлены, как проявили себя «цивилизованные европейцы» — французы, немцы, и итальянцы (а ведь это были рыцари — дворяне!) в Православной Византии. И когда папа Иннокентий IV предложил в одном из своих посланий Александру Невскому принять его «защиту» и признать «римскую церковь матерью», и оказывать покорность «римскому первосвященнику и апостольскому престолу», за что Александу Ярославичу обещано «среди других католических государей оказать... особое почтение и всегда проявлять особое старание об умножении его славы»(65), Александр Ярославич ответил решительным отказом.

Из двух зол, как известно, на Руси выбирают меньшее

В начале XIII века Русь оказалась между двумя жерновами. Поборов в 1204 г. Константинополь и создав на землях Византии Латинскую империю, римская курия установила контроль над значительной западно-европейской территорией от Атлантики до Буга, истоков Днестра и низовья Дуная — с запада на Восток, и от Норвежского моря до Средиземного — с севера на юг. Не подчиненной на востоке оставалась Православная Русь. На нее теперь и были устремлены взоры курии.

В 1206 г. на курултае (собрании старейшин) в Делигун— Булаке, истоках Орхона, хан Темучин был провозглашен монгольским кааном — самодержцем Чингисханом. В скором времени монголы завоевали Китай, Туркестан, Среднюю Азию. В 1223 г. впервые были разбиты объединенные отряды русских и половецких князей в битве на реке Калке. Но тогда Русь еще не была покорена. Прошло еще четырнадцать тревожных лет, и только в 1237 г. монголо-татарская лавина опустошающе обрушилась на Русь с востока. За четыре года сопротивлявшаяся Русь была разорена.

Красноречиво совпадение во времени интересов монголо— татар и крестоносцев, направляемых на восток папой. С ними, захватившими Дорогочин, уже в 1238 г. пришлось сражаться Даниилу Галицкому.

Летом 1240 г. Батый воевал южнорусские княжества (только 6 декабря после трехмесячной осады пал Киев), и в июле шведы высадились на Неве, а в августе-сентябре подоспели и немцы с ливонцами. К лакомому «русскому пирогу» подобрались в одночасье с двух сторон.

И когда крестоносцам силой не удалось покорить Северо-Восточную Русь, папа через своих посланников попытался у монголо-татар выпросить передачу Русской Церкви под свое управление, т.е. разделить поровну две сферы влияния на Руси: административную (материальную) оставить за монголами, а духовную передать католикам. Монгольские же правители оставили все как было, и более того, даже освободили Русскую Православную Церковь от любых поборов. Вот и получилось, что Александру Ярославичу пришлось выбирать из двух зол: или экспансия крестоносцев, ненавидевших и искоренявших Православие, устанавливавших свой не только духовный, но и материальный диктат на завоеванной территории, или же подчинение монголо— татарам, ограничивавшим свои интересы только материальной сферой[6].

Александр предпочел «дикую Азию» «цивилизованному Западу»: «отдать в рабство тело, но не исказить душу» (Г. Вернадский) (67).

Можно ли нам сейчас понять его: почему?

Можно, если мы попытаемся взглянуть на поставленный вопрос не «сквозь тусклое стекло», а с христианских позиций, как смотрели на проблему православные русские, мировоззрение которых отразили древнерусские книжники.

В самом начале легшей в основу всех древнерусских летописей «Повести временных лет» (далее — ПВЛ) отмечается: «По потопе трие сынове Ноеви разделиша землю... Симъ же Хамъ и Афетъ, разделивше землю, жребьи метавше, не преступати никомуже въ жребий братень, и живяху кождо въ своей части» (68). Вот то первое правило правителям земель, которое дает им Святое Писание. Будучи благочестивым князем, Александр Ярославич ему неукоснительно следовал. Он — единственный из русских князей XIII в., который никогда, как заметил В.А. Кучкин, не принимал участия в межусобных войнах. И когда на его землю (которая ему, как князю, Богом дана в бережение) пришли завоеватели с Запада, то он обращается к Высшему Судье за помощью в отстаивании правды: «Боже хвальный, праведный, Боже великий, крепкий, Боже превечный, основавый небо и землю и положивы пределы языком (т.е. границы народам), повеле жити не преступающе в чюжую часть... Суди, Господи, обидящим мя и возбрани борющимся со мною, прими оружие и щитъ, стани в помощь мне», ибо Бог — в правде (69). Для князя завоеватели — шведы ли, немцы ли — отступники Божии, нарушившие Его заповедь. А потому Александр Ярославич и выступает против них, и по праву надеется на помощь себе Божью.

Но почему по-иному воспринято было им (да и вообще на Руси) нашествие монголо-татар? Почему князь сам, добровольно склонил голову под власть их? Для осознания поступка князя Александра Ярославича важно понять представления о власти, основывающиеся на Святом Писании. В «Послании к римлянам» апостол Павел говорит: «Всякая душа да будет покорна высшим властям; ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению... [13; 1-2].

Нашествие врагов православные русские расценивали как наказание Божье за прегрешения: «Наводит бо Бог по гневу своему иноплеменникы на землю и тако, скрушеным им, въспомянутся к Богу... Земли же согрешивши... казнит нас... наведением поганых...» — замечает один из авторов ПВЛ под 1068 г. Но такою же оставалась оценка «казней Божиих» и в XIII в.: когда Батый подошел к Золотым воротам Владимира, князья говорили: «Си вся наведе на ны Бог грех ради наших» (70). О том же говорят и другие современники XIII в.: «За умножение беззаконий наших попусти Богъ поганыя... нас кажа (наказуя), да быхох (чтобы) встягнулися (воздержались) от злых дел. И сими казньми казнить нас Бог, нахоженьем поганых; се бо есть батог (бич) Его, да негли (чтобы) встягнувеся от пути своего злаго» (71).

Что можно противопоставить наказанию Господню? Ничего!

Ему нельзя противиться, но должно принимать со смирением, как Иов праведный. И покаянием в грехах своих, молитвой и милостыней молить о прощении, и праведным житием попытаться искупить прежние пригрешения и не делать новые. К тому и призывали древнерусские книжники. И княжескую власть на Руси воспринимали как данную Богом: «Яко же рече Исайя пророк: «Тако глаголеть Господь: «Князя азъ учиняю, священни бо суть, и азъ вожу я», — замечает автор «Повестей о житии Александра Невского». В его представлении и оценке «воистину бо без Божия повеления не бе княжение» Александра Ярославича! (72). Но если княжеская власть дана Богом, то как само собой разумеющееся, и княжеское служение — это мирское служение Богу. Не случайно, до XV в. основную часть русских святых из мирян составляли именно князья и княгини (73).

Княжеская власть подразумевалась и в словах апостола Павла, приводившихся выше. Но в середине XIII в. власть православных князей оказалась покоренной Богом монголо-татарскому хану Батыю. Здесь важно отметить, что монголо-татары, на основании «Откровения» Мефодия Патарского, были восприняты на Руси как некий библейский народ, загнанный царем Гедеоном за горы, но появившийся перед концом света, дабы «попленять вся землю от востока до Ефранта, и от Тигръ до Понетьскаго моря...» (74). Власть монголо-татарского хана была расценена православными русскими, как власть земного царя, которому Бог покорил Русскую землю. Это очевидно из слов князя Михаила Черниговского, сказанных им Батыю в Орде: «Тебе, цесарю (интересно, что здесь употреблен даже не царский, а императорский, т.е. высший, титул земного правителя), кланяюся понеже Богъ поручил ти есть царство света сего» (74). И позднее, в 1382 г. московский князь Дмитрий Иванович не решился выступить против царя Тохтамыша (т.е. против воли Божьей, установившей его царствование), хотя всего двумя годами ранее разбил на поле Куликовом не менее грозного противника — Мамая, но бывшего всего лишь темником!

Русские князья, если они были людьми православными на деле, должны были смириться и покориться Промыслу Божию — принять власть «земного царя» — хана. Думается, не случайно автор «Повестей о житии Александра Невского [а были они написаны если не самим митрополитом Кириллом, то не без его участия (75) ] приводит слова пророка Исайи: «Князь... съмерен, по образу Божию есть» (76), то есть указывает на Божий путь княжеского служения. «Христианский подвиг, — замечает Г.В. Вернадский, — не всегда есть мученичество внешнее, а иногда наоборот — внутреннее: не только брань видимая, но и «брань невидимая», борьба с соблазнами душевными, подвиг самодисциплины и смирения. И этот подвиг может быть присущ не только частному лицу, но и властителю. (...) Подвиг власти может состоять в том, чтобы достойно отстаивать внешнюю независимость и величие сана — отстаивать даже до смерти. Но подвиг власти может состоять также и в том, чтобы, выполняя основные задачи сана — защищая «благочестие и люди своя», — внутренне преодолевать, когда это нужно для исполнения основной задачи, земное тщеславие власти» (77).

Первым признал свою вассальную зависимость от хана Батыя отец Александра — великий князь владимирский Ярослав Всеволодович. Поездкой в Орду он проложил путь христианского смирения, и явил пример его, ценою собственной жизни, всем русским князьям, в том числе и сыновьям своим. Но они были разными. Андрей, сменив отца на Владимирском троне, вначале избрал путь борьбы и проиграл. Александр же понял вложенный в отцовский подвиг смирения христианский смысл, последовал ему, и в итоге выиграл.

Вспомнить здесь приходится и отцовский завет детям, оставленный еще Ярославом Мудрым: следующий путем отцовского завета следует Богу, противящийся заповедям отца противится Богу.

Но как теперь править князю Александру Ярославичу в земле своей, получив из рук того же Батыя во владение великое княжество?

До монголо-татарского нашествия князья, по точному наблюдению Н. И. Костомарова, «были только правителями, а не владельцами, не государями». Ханский ярлык усиливал власть князя, но и на него самого возлагал большую ответственность. По бытовавшему в то время монгольскому правилу, «за вину князя должна была расплачиваться вся земля» (78). Пример тому — Неврюева рать 1252 г., направленная Батыем против Андрея Ярославича. Когда князь Андрей с женой бежал в Швецию, ордынцы подвергли опустошению только принадлежавшие ему города в Переяславской и Суздальской землях.

И Дж. Феннел, и И.Н. Данилевский заметили одно малоприятное обстоятельство: подчиняясь хану, приходилось воевать со своим народом. Не поступал ли князь Александр против совести своей? Ведь в конце 50-х гг., когда Ордой проводилась перепись и обложение данью, народ восстал против монгольских «численников» и великому князю пришлось силой уже в самом начале подавить непокорность своих подданных. «Что не удалось Батыю, оказалось по плечу «защитнику русской земли», — замечает Данилевский. — Вскоре «порядок» был наведен. Ярмо на шею русскому народу, благодаря героическим усилиям великого «освободителя» от крестоносного ига... князя Александра Ярославича, водружено» (с. 130).

Чем руководствовался князь, применяя силу к непокорным?

Примерами из жизни и Святого Писания. В отличии от многих других князей Александр Ярославич умел учиться у истории. Перед сражением на реке Калке в 1223 г. русские князья убили монгольских послов (79). По узаконенному обычаю монголов, это было тягчайшим преступлением. За ним и последовало жестокое наказание — мученическая смерть самих князей под деревянным настилом, на котором победители праздновали ратную победу (80). Да и случай с его братом, князем Андреем, уже кое-чему научил его. Из двух зол опять приходилось выбирать меньшее. Лучше самому собирать дань и отправлять в Орду, чем терпеть постоянное присутствие завоевателей на своей земле. Они-то будут брать, что хотят и когда хотят...[7]

Был у него пример и из библейской истории.

Богом был поставлен Давид царем Израиля. «И пошел царь и люди на Иерусалим против Иевусеев, жителей той страны; но они говорили Давиду: «ты не войдешь сюда; тебя отгонят слепые и хромые»... Но Давид взял крепость Сион: это — город Давидов. И сказал Давид в тот день: всякий убивая Иевусеев, пусть поражает копьем и хромых, и слепых, ненавидящих душу Давида... И преуспевал Давид и возвышался, и Господь Бог Саваоф был с ним» [2 Кн. Царств, 5; 6-10].

Не случайно и в «Повестях о житии Александра Невского» трижды упомянуто имя Давида (а четвертый раз — иносказательно — Песнотворец), т.е. автор умышленно проводит между ними параллель. А в случае с Веспасианом эта параллель (подавление восстания своего народа) получает и свое четкое обоснование.

Римский император Нерон послал Тита Флавия Веспасиана (9-79 гг.) подавить восстание в Палестине. За два года Веспасиан покорил всю страну, а когда в 69 г. его войска готовились к штурму Иерусалима, умер Нерон. Тогда легионеры провозглашают Веспасиана императором и он с сыном Титом (пленившем в 70 г. Иерусалим) с триумфом въезжают в Рим.

Древнерусские книжники постоянно использовали принцип ретроспективной исторической аналогии и проводили параллели между своими князьями и персонажи библейской истории. К примеру, киевский князь Владимир Святославич сравнивается в ПВЛ за женолюбство с Соломоном, в другом месте — с Измаилом, от которого Бог обещал произвести великий народ, подчеркивая смысловую параллель, что от Владимира Крестителя «пошли» «новые люди» — христиане. Его сын, Ярослав, хромавший на одну ногу — с охромевшим в борьбе с ангелом Иаковом и т.д. (82).

Это были отнюдь не случайные, а наделенные определенным историческим смыслом сопоставления деяний библейских героев с поступками древнерусских князей.

Библейские события и лица выступают прообразами последующих новозаветных событий и лиц, и несут в себе пророчества о них.

Соотнесенность русской истории, запечатленной в летописях, житиях и княжеских жизнеописаниях с библейской, отраженной в книгах «Бытие», «Исход», «Левит», «Второзаконие», «1 и 2 книгах Царств» Иова, «Притчах Соломоновых», «Екклезиасте», «Премудростях Соломона» и др., хорошо известных на Руси еще до полного перевода Библии (да плюс еще с «Иудейской войной» Иосифа Флавия), заключается в осмыслении исторического процесса. Это — произведения разного временного уровня, но единого временного потока.

История молодой Православной Руси находится уже по эту сторону границы — Рождества Христова — в новозаветном периоде. Но если в ветхозаветной истории обнаруживаются прообразы новозаветной, стало быть они приложимы и к истории Руси, как части истории новозаветной. Так и появляются сравнения русских князей с библейскими персонажами уже новозаветного периода.

Древнерусские книжники как бы (или на самом деле) подводят читателей «преизлиха наполненных книжною мудростью», т.е. знающих досконально Святое Писание, к простому выводу: нет ничего нового (в морально-этическом плане) в новой истории, чего прежде бы не было в библейском (иудейской). И как оценены деяния и поступки библейских персонажей, так будут оценены деяния и поступки древнерусских князей, потому что любое волеизъявление человека (выбор между добром и злом) могло и должно быть оценено через Святое Писание, ибо такая оценка уже дана ветхозаветным лицам и будет дана — на Страшном Суде — новозаветным, о чем и свидетельствует «Откровение» Иоанна Богослова.

Возникает в этой связи вопрос, почему Александр Ярославич сравнивался с Веспасианом: только ли потому, что тот «побеждая, был непобедим»? Или все же подразумевался и другой, более глубокий и скрытый смысл? Правильнее, как мне кажется, второе предположение. Чтобы подчеркнуть непобедимость Александра Невского можно было сравнить его, например, с Александром Македонским, пожалуй, в истории более известным, чем Веспасиан. Но Александр Ярославич сравнивается именно с Титом Флавием Веспасианом, «иже бе пленилъ всю землю Иудейскую» в 69 г. В этом сравнении легко угадывается прямая параллель с подавлением Александром Ярославичем новгородского восстания 1259 г.

Веспасиану подавление восстания в Иудее принесло славу в Риме. Александру укрощение новгородцев принесло славу в Орде. Оба воспользовались славой для укрепления своей власти, но каждый, разумеется, по-своему.

В приводившемся уже послании к римлянам апостол Павел говорит, что власти «надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести». «Для сего вы и подати платите, ибо они Божии служители, сим самым постоянно занятые. Итак, отдавайте всякому должное: кому подать, подать; кому оброк, оброк; кому страх, страх; кому честь, честь» [Гл. XIII, 5-7].

Благоверный князь Александр и следовал апостольской заповеди.

Ну, а на счет того, что он «потопил восстание» русских против ордынцев, так Бог ему судья (и дар чудотворений тому свидетельство), как и Николаю II, который не захотел сдержать февральские события 1917 г. «временно ценою пролития крови мирных граждан», как предлагал ему председатель Госдумы М. В. Родзянко, оказавшийся впоследствии правым насчет того, что потом сдержать эти события оказалось невозможным, и сколько мирных граждан погибло и в революцию, и Гражданскую, и в ходе репрессий? Несть им числа...

Запад (и «западники») никогда не простят России, что она предпочла «дикий Восток» «культурному Западу», а в итоге — сохранила свою самостоятельность, вместо того, чтобы раствориться на периферии католического мира и стать его буфером в столкновении с тем же Востоком (83). Заслуга Александра Невского заключается в том, что не иначе как Провидением Господним, он сумел распознать оба зла и из двух избрал меньшее. Его выбор во многом способствовал тому, что мы не стали «подобием», а сберегли свою самобытность и высочайшую духовную культуру — Православие...

* * *

Завершая статью, И. Н. Данилевский заметил: «Кстати, Александр Невский — один из любимых героев моего детства». Эта фраза находится в тесной связи с процитированным историком в начале статьи местом из 1-го послания апостола Павла к коринфянам: «Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал, а как стал мужем, то оставил младенческое...».

Позволю себе продолжить цитату: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан. А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» [ I Кор., 13,12-13]. В том числе и к Отечеству, его истории и святыням.

Кстати, чем становлюсь я старше, тем больше почитаю своего небесного покровителя — святого благоверного князя Александра Невского.

ЛИТЕРАТУРА

1. Ужанков А. Н. «Летописец Даниила Галицкого»:редакции, время создания // ГДРЛ. XI-XVI вв. М.,1989. Сб.I.С.247-283; Он же. «Летописец Даниила Галицкого»:проблема авторства // Там же. X-XVI вв. М., 1992. Сб. 3. С.149-180; Он же. Некоторые наблюдения над «Словом о погибели Русской земли» (К вопросу о месте написания и времени присоединения его к «Повестям о житии Александра Невского) // Там же. Сб. 9. М. 2001.
2. Грушевський М. Iсторiя Украiни-Русi. Киев, 1993.Т.I. С.143,153.
3. Соловьев С. М. Сочинения в 18 книгах. М., 1988. Кн.II. Т.3-4. С.374.
4. ПЛДР. XI-XV века. М., 1981. С.496.
5. Сказания и повести о Куликовской битве. Л., 1982.С.387.
6. ПЛДР. XIII век. М., 1981. С.321.
7. Хеш Э. Восточная политика Немецкого Ордена в XIII веке // Князь Александр Невский и его эпоха: Исследования и материалы. СПб., 1995. С.71.
8. Клепинин Н. Святой и благоверный великий князь Александр Невский. М., 1994. С.160-161.
9. Там же. С.160-165.
10.Цит. по: Феннел Дж. Кризис средневековой Руси. 1200-1304 / Пер. с англ. Вступ.ст. и общ. ред. А. Л. Хорошкевич и А. И. Плигузова. М., 1989. С.128.
11.Толочко П. П. Древний Киев. Киев, 1976. С.198-202.12.Рамм Б. Я. Папство и Русь в X-XV вв. М.; Л., 1959.С.128; Шаскольский И. П. Борьба Руси против крестоносной агрессии на берегах Балтики в XII-XIII вв. Л., 1978.С.143.
13.Рамм Б. Я. Указ. соч. С.127-129.
14.Там же. С.127-128; Шаскольский И. П. Указ. соч.С.152-157; Он же. Невская битва 1240 года в свете данных современной науки // Князь Александр Невский и его эпоха. С.17.
15.Шаскольский И. П. Невская битва ... С.17.
16.Линд Д.Г.Некоторые соображения о Невской битве и ее значении // Князь Александр Невский и его эпоха. С.51-52.
17.Шаскольский И. П. Борьба Руси ... С.159.
18.Там же. С.159, прим. 49.
19.Рамм Б. Я. Указ. соч. С.131.
20.Хеш Э. Указ. соч. С.67.
21.Летопись по Лаврентьевскому списку. СПб., 1897. С.427.
22.Шаскольский И. П. Указ. соч. С.145-146.
23.Рамм Б. Я. Указ. соч. С.132.
24.Там же. С.133.
25.Там же. С.133, прим. 155.
26.Ле Гофф Ж.Цивилизация средневекового Запада: Пер.с фр.; Общ. ред. Ю. Л. Бессмертного; Посл. А. Я. Гуревича. М.,1992. С.132-133. Следует напомнить, что Русь унаследовала именно византийскую культуру и Православие, поэтому отношение к ней католиков, как мы уже видели выше на примере крестовых походов Ордена на Русь, не отличались от их отношения к Византии.
27.Де Виллардуэн Ж.Завоевание Константинополя / Пер., ст. и комм. М. А. Заборова. М.,1993; Де Клари Р.Завоевание Константинопля / Пер., ст. и комм. М. А.Заборова. М., 1986.
28.Заборов М. А. Крестовые походы. М., 1956. С.179-242.
29.Там же. С.218.
30.Де Клари Р. Указ. соч. С.44.
31.Де Виллардуэн Ж. Указ. соч. С.57.
32.Ле Гофф Ж. Указ. соч. С.67.
33.Де Виллардуэн Ж. Указ. соч. С.64.
34.Ле Гофф Ж. Указ. соч. С.136.
35.Латвийский Генрих. Хроника Ливонии / Пер. С. А.Аннинского. М.; Л., 1938. Гл.XXIII.5., Гл. XXV.5.
36.Свiдерський Ю.Ю. Боротьба Пiвденно-Захiдноi Русi проти католицькоi експансii в X-XIII ст. Киев, 1983. С.81.
37.HRM. Petropoli. 1841-1842. T.I. N 3; Свiдерський Ю.Ю. Указ. соч. С. 80-81; Заборов М.А. Указ. соч. С. 241.
38.Лiтопис Руський. Киев, 1989. С. 369,374,526.
39.ПЛДР. XIII век. С. 240.
40.Лiтопис Руський. С. 493.
41.Цит. по: Рамм Б.Я. Указ. соч. С.158.
42.Рамм Б.Я. Указ. соч. С. 153-159.
43.ПЛДР. XIII век. С. 330.
44.Свiдерський Ю.Ю. Указ. соч. С. 94.
45.ПЛДР. XIII век. С. 330; Лiтопис Русьский. С. 413.
46.ПЛДР. XIII век. С. 330.
47.Лiтопис Руський. С. 369.
48.ПЛДР. XIII век. С. 436.
49.Летопись по Лаврентьевскому списку. С. 439-440.
50.Рамм Б.Я. Указ. соч. С. 153-154.
51.Там же. С. 153.
52.Пашуто В.Т. Очерки по истории Галицко-Волынской Руси. М., 1950. С. 264-265.
53.Там же. С. 266.
54.Рубруквис де В. Путешествие в восточные страны / Пер. А.И. Малеина. Спб., 1910. С. 83, 118; Пашуто. Указ. Соч. С. 267.
55.Рубруквис де В. Указ. соч. С. 117.56.Ср.:»Таким образом, — пишет Б.Я. Рамм, — весной 1245 г. в папской курии был выработан план, в соответствии с которым решено одновременно вести переговоры в двух диаметрально противоположных направлениях: и с русскими, и с татарами. Но и в том и в другом случае цель переговоров была одна и та же — «обращение» Руси или, вернее, подчинение ее папе римскому... Папский посол, очевидно, был уполномочен вести переговоры и с самими татарами об условиях такой сделки, которая предоставила бы папе реальную власть над Русью...». (См.: Рамм Б.Я. Указ. соч. С. 151).
57.Гумилев Л.Н. Черная легенда: друзья и недруги Великой степи. М., 1994. С. 117-135.
58.Егоров В.М. Историческая география Золотой Орды в XIII-XIV вв. М., 1985 . С. 151-153.
59.ПЛДР. XIII век. С. 314.
60.Лiтопис Руський. С. 528.
61.Там же. С. 405. Прим. 6.
62.Плигузов А.И., Хорошкевич А.Л. Отношение русской церкви к антиордынской борьбе в XIII-XV веках // ВНА. М.,1988. Вып.37. С.117-130; Ужанков А.Н. «Летописец Даниила Галицкого»: проблема авторства. С. 153-164.
63.СК и КДР. XI — первая половина XIV в. М., 1987. С. 353.
64.ПЛДР. XIII век. С. 112 (перевод мой — А.У.).
65.Рамм. Б.Я. Указ. соч. С. 165.
66.Кучкин В.А. Русь под игом: как это было? М., 1991. С. 25.
67.Вернадский Г.В. Два подвига св. Александра Невского // Гумилев Л.Н. Указ. соч. С. 557.
68.ПВЛ. Изд. 2-е, испр. и доп. СПб., 1996. С. 7-8.
69.ПЛДР. XIII век. С. 428.
70.Там же. С. 136.
71.Там же. С. 138.
72.Там же. С. 426.
73.Ср.: «Хотя почитание святых князей начинается с первых же лет христианства на Руси (св. Борис и Глеб), но особенно усиливается во времена монгольского ига... Подвиг святых князей становится главным, исторически очередным не только национальным делом, но и церковным служением». Власть русского удельного князя «ограничена вечем, дружиной церковной иерархией. Он воплощает в себе не столько начало власти, сколько начало служения»(Федотов Г. Святые Древней Руси. М., 1990. С. 90-91).
74.ПЛДР. XIII век. С. 132, 232.
75.Ужанков А.Н. Указ. соч.
76.ПЛДР. XIII век. С. 436.
77.Вернадский Г.В. Указ. соч. С. 566.
78.Костомаров Н.И. Господство дома Св. Владимира. М.,1933. С. 170.
79.ПЛДР. XIII век. С. 154.
80.ПЛДР. XIII век. С. 158.
81.Кучкин В.А. Указ. соч. С. 19.
82.Более подробно см. в работах И.Н. Данилевского, который весьма продуктивно исследует эту проблему: Данилевский И.Н. Библеизмы Повести временных лет // ГДРЛ X-XVI вв. М., 1992. Сб. 3. С. 75-103; Он же. Библия и Повесть временных лет ( к проблеме интерпретации летописных текстов) // ОИ. 1993. N 1. — С.78-94; Он же. Замысел и название Повести временных лет // Там же. 1995. N 5. С.101-110.
83.»Два подвига Александра Невского — пишет Г.В.Вернадский — подвиг брани на Западе и подвиг смирения на Востоке — имели одну цель: сохранение православия как нравственно-политической силы русского народа. Цель эта была достигнута: возрастание русского православного царства совершилось на почве, уготованной Александром. Племя Александрово построило Московскую державу» (См.: Вернадский Г.В. Указ. соч. С. 567).

Александр Ужанков

 

8 марта 2000 года

[1] Ссылки на обе работы даются прямо в тексте статьи с указанием страницы после цитаты.

[2] Судя по всему, И.Н. Данилевский придерживается мнения о создании «Повестей о житии Александра Невского», в научном обиходе ошибочно называемых «Житием Александра Невского», в 80-е годы XIII в. по инициативе сына князя — Дмитрия и митрополита Кирилла. Это предположение, основанное на разысканиях Д.С. Лихачева и Ю.К. Бегунова, в обобщающем виде изложено В.И. Охотниковой в «Словаре книжников и книжности Древней Руси. XI — первая пол. XIV в.» (М., 1987.С.356-357). С этим мнением, однако, нельзя согласиться. Дело в том, что «Повести о житии Александра Невского», объединенные уже со «Словом о погибели Русской земли», были известны не позднее 1265 г. второму автору «Летописца Даниила Галицкого» (так называемой «Галицкой летописи»), который по смерти Даниила Романовича Галицкого в 1264 г. завершил его жизнеописание (1).

[3] Первоначально великий князь Витовт действительно играл главную роль в «Великой войне» с Орденом, однако после Грюнвальдской битвы 1410 г. не поддержал Ягайло в окончательном разгроме крестоносцев. Это привело к очередным военным столкновениям литовцев с Орденом в 1414 и 1422 гг. (2). Кстати сказать, в Грюнвальдской битве в 1410 г. принимали участие и «русские полки: смоленский, полоцкий, витебский, киевский, пинский и другие». И.Н. Данилевский почему-то не захотел вспомнить об этом, а надо бы, ибо исход сражения, начавшегося успешным наступлением рыцарей, всецело зависел от «отчаянного мужества русских смоленских полков, выдержавших натиск немцев» (3).

[4] Мнение отнюдь не новое. Современный западногерманский ученый Э. Хеш недавно заметил: «Еще в национал-социалистические времена средневековые походы в восточные земли были склонны связывать преимущественно с «немецкой миссией» в крае, лишенном культуры» (7).

[5] Но не было этого «крестоносного ига» именно благодаря заслугам Александра Ярославича и его потомков, о том-то и речь! Тем же литовцам, которым так симпатизирует И.Н.Данилевский, пришлось бороться против крестоносцев еще не одно столетие, несмотря на значительные победы.

[6] В отличие от крестоносцев, монголо-татары не оседали на русских землях. Они направляли свои рати на Северо-Восточную Русь периодически: в 1252 г. (Суздаль, Переяславль); в 1281 г. (Владимир, Ростов, Суздаль, Тверь и др.); в 1293 г. (Владимир, Москва, Переяславль, Суздаль и др.); в 1307 г. (Рязань?, Москва?); в 1315 г. (Ростов, Торжок); в 1317 г. (Тверское княжество); в 1318 г. (Кострома, Ростов); в 1322 г. (Ярославль); в 1327 г. (Тверь и Рязань?); в 1358, 1365, 1373 гг. (Рязань); в 1375, 1377, 1378 гг. (Нижегородское княжество); в 1382 г. (Москва и др.); в 1388 г. (Рязань); в 1391 г. (Вятка); в 1399 г. (Нижний Новгород); в 1408 г. (города вокруг Москвы); в 1410 (Владимир); в 1415 г. (Елец); в 1429 г. (Кострома и др.); в 1439 г. (окрестности Москвы); в 1443 г. (Рязань) и т.д. (66). Обращает на себя внимание то обстоятельство, что опустошению подвергалась не вся Русская земля, а отдельные города и княжества. Больше других доставалось Твери, Рязани и Москве. Были периоды в десять и более лет (во времена Александра Ярославича и его сыновей даже в 29 лет!), когда набегов на Северо-Восточную Русь и вовсе не было.

[7] В этой связи интересно отметить, что такая политика князей действительно дала желаемый результат. «Уже в начале 60-х годов сократилось количество ханских наместников (баскаков), призванных присматривать за порядком на Руси, а к началу XIV в. в основных центрах Северо-Восточной Руси, впоследствии ставшей ядром Русского государства, институт баскачества был ликвидирован вовсе» (81).

 

http://www.pravoslavie.ru/arhiv/5193.htm ;




Первое богослужение прошло строящемся Михаило-Архангельском кафедральном соборе Архангельска 12 сентября, в день памяти святых Александра Невского и Даниила Московского. Служение Божественной литургии в нижнем храме собора возглавили епископ Архангельский и Холмогорский Даниил и епископ Южно-Сахалинский и Курильский Тихон. Архиереям сослужили клирики епархии. Помолиться за богослужением и поздравить владыку Даниила с днем Тезоименитства собрались представители светской власти и множество верующих.
Первая Литургия в строящемся кафедральном соборе Архангельска







Владимир Легойда: Пасху праздновали и во время чумы – отпразднуем и сейчас

 Церковь свидетельствует о том, что служение священников в условиях коронавирусной инфекции так же важно, как и работа врачей, сотрудников правоохранительных органов, социальных работников и других сограждан, которые идут на риск ради нас с вами.
Богослужения в храмах будут продолжаться. И мы надеемся на понимание власти в вопросе о возможности свободного передвижения священнослужителей как до храма, так и до жилища тех прихожан, кто вынужден оставаться дома и желает принять таинства Церкви. При посещении верующих на дому, священники, разумеется, соблюдают все меры предосторожности...

Обитель. Вслед за святым Дионисием

Святой основатель Глушицкого Сосновецкого монастыря поселился в красивом месте на вершине холма, мимо которого протекает Глушица - лесная речка, извилистая и быстрая. Путь ее лежит по Харовскому и Сокольскому районам в Сухону. Пока идешь по лесу от шоссе к месту, где преподобный Дионисий поставил обитель, Глушицу приходится преодолевать несколько раз. В свое время монахи через реку перекинули мосты и ухаживали за ними; следили за обеспечением пути к Сосновцу и насельники монастырских построек в XX веке. Здесь вначале устроили сельхозартель и детдом имени В. И. Ленина, после войны - психоневрологический интернат. А в 1990-е годы детей-инвалидов вывезли под Вологду, деревня Сосновец опустела....


Церковь о войне, убийстве на войне и о защите Отечества. Апология православного милитаризма

«Надо смотреть правде в глаза, современная война, по большей части, бесконтактна. Очень редко бойцы встречаются в окопах один на один в рукопашной. Война уже перестает быть столкновением двух масс войск в штыковой атаке, как это было в Отечественную войну 1812 года, в Первую и Вторую мировые войны. Всё сейчас строится на так называемом оружии массового поражения и на не индивидуализированном оружии. Если запретить освящать оружие массового поражения, то надо запрещать освящать всякое оружие, как таковое. Но это значит – поставить вопрос о легитимности защиты Отечества и о священном долге перед Родиной»...

Проповеди протоиерея Евгения Соколова (видео)

Когда мы выходим к людям с проповедью и не пытаемся обличить порочность жизни по соблазнам, а просто уговариваем немного поменяться - то в итоге ничего не происходит. Давайте вспомним апостолов. Да, они шли в языческий в мир с вестью о Христе, проповедуя эллинам как эллины, а иудеям как иудеи. Это в начале, но затем апостолы взрывали ситуацию изнутри, и именно по этой причине почти все закончили жизнь мученической смертью. Компромисс заканчивался тогда, когда вставал вопрос веры. Либо со Христом, либо против Него, и третьего не дано...

Коронавирусное «богословие»

Стоит ли утомлять читателя повторением простой христианской истины – Бог не создавал смерти, тления и всего того, что изобилует в современной т. н. экосистеме. Такое поврежденное состояние природы явилось следствием грехопадения первых людей. Это же знает любой посетитель воскресной школы… Здесь и далее архимандрит из абзаца в абзац повторяет одну и ту же элементарную, детсадовскую ошибку, мол, коронавирус может передаваться через Причастие, т. к. данный вирус не является злом, а всего лишь «частью» т. н. экосистемы. Верно. Коронавирус не является злом, т. к. он не личность, он не обладает личностным устремлением, но данный вирус является следствием искаженной, тленной природы. Но может ли смерть, тление передаваться через воскресшую и исцеленную природу Христа?..










www.pravoslavie-nord.ru .
Copyright "Архангельск-ИНФО" 2007
Создано на базе CodeIgniter